Глаза Фараха заволокла пелена заоблачных мечтаний и невиданных перспектив. Конечно, он всё же многим был обязан Мамбе, но в то же время отлично видел, куда тот ведёт страну. И ему, Фараху, это не подходит! Он больше не хотел быть тем, кем был сейчас. Что же, меняются не только времена, подчас меняются и люди. Это неизбежно. А ещё, он теперь ответственен за свою семью: жену и дочек. Им здесь не место! Заодно и родителей с сестрой спасёт. Короче, кругом одни плюсы!

Последняя мысль принесла ему успокоение и оправдала весь гнёт будущего предательства. А ещё немного приглушила страх перед Мамбой. Через сутки раздумий и терзаний о нём вспомнил Мамба и вызвал к себе.

* * *

Поступивших мне сведений о контактах Фараха с французами было явно недостаточно. Правда, не подлежало никакому сомнению, что о чём-то он с ними всё-таки договорился. А вот о чём конкретно, нам и предстояло выяснить.

Признаться, Фараху сильно повезло, что дело происходило не в Европе, а в Африке. А то я бы уже давно знал, с кем именно в Джибути он разговаривал по телефону. Номер абонента мы выяснили, но он был неизвестен, вот только на том конце провода сначала долго никто не брал трубку, а затем гудки и вовсе исчезли, словно этого абонента никогда и в помине не было. Так что на положительный результат поисков я особо не надеялся. Телефон мог принадлежать как какой-нибудь конторе или никому не известному частному лицу, так и хорошо оснащённым структурам европейских спецслужб. Выяснение собеседника Фараха в Джибути было сродни поиску иголки в стоге сена. Да и наши позиции там не настолько сильны, чтобы эти поиски увенчались успехом. Нет нужных кадров, нет и нужного результата. Там сейчас такой бардак!

Я вызвал к себе Фараха и теперь с нетерпением ждал его появления. Даже, можно сказать, с исследовательским интересом ждал, потому как должным образом подготовился к нашей встрече.

Фарах явился ко мне, изрядно запоздав.

— Рад тебя видеть, Фарах!

— Я тебя тоже, Мамба.

Мы на краткий миг обнялись. Фарах изо всех сил пытался изобразить радость, но я прекрасно чувствовал, как он напряжен. Многие знания — многие печали. Интересно, почему он решил перебежать в другой лагерь? Устал, надоело?

— Как добрался?

— Быстро. Караван нигде не задерживался, и мы доехали почти за неделю.

— Как семья?

— Всё хорошо, младшая тоже доехала без проблем.

— У тебя уже две дочери?

— Да. Вторая родилась, когда мы перебрались жить в эту… — Фарах запнулся, оборвав самого себя чуть ли не на полуслове, и закончил: — лабораторию.

— Поздравляю! — весело произнёс я, сделав вид, будто не заметил заминки. — Жаль будет, если им придётся потерять отца.