— Бегом! — хлопнул дубинкой по валенку дружинник.

— Бегу, — откликнулся я, но шаг не ускорил. Не до того мне — тут бы внутреннюю энергетику в порядок привести и постараться магическое излучение ножа спрятать.

— Чего по улице шляешься? — грозно поинтересовался дружинник, коллеги которого и не подумали вылезать из уазика. — Чрезвычайное положение в Форте.

— К целителю иду, — уставился я на носки своих ботинок, чувствуя, как от зашедшего сбоку колдуна потянулись едва заметные ростки сканирующих чар.

— Глухой? Сказано же — чрезвычайное положение! — заорал младший сержант.

— К целителю иду, — не поднимая взгляда от земли, повторил я.

— Зачем? — Служивый оглянулся на презрительно скривившегося колдуна, который так и не смог обнаружить в моей ауре ничего подозрительного и вновь спрятался от лазурного солнца в тени дома.

— Подлечиться, — не стал оригинальничать я.

— Вали отсюда, пьянь, — замахнулся дубинкой дружинник. — Бегом!

Втянув голову в плечи, я заспешил от уазика, из которого донесся взрыв обидного хохота. Смейтесь-смейтесь, с меня не убудет. Вам еще повезло, что этот дурик обыск по всем правилам не учинил. Тогда б уже не до смеха было. Хоть и мне, пожалуй, тоже…

Прикрывая глаза ладонью от нестерпимо пронзительного света лазурного солнца, я добрался до Торгового угла, где не оказалось не только непременных дружинников, но и охранников. Да и добрая половина лавок до сих пор не открылась. И уже, видимо, не откроется. Ну да и фиг с ними, главное, чтобы Салават на месте оказался.

На мое счастье лекарь халтурничать не стал и заявился в свое заведение с самого ранья. Оно и понятно — не думаю, что в городской клинике ему большие деньги платят, а кушать каждый день хочется. Вот и приходится как-то крутиться.

— Чем могу быть полезен? — с кислой миной оглядел меня Салават — широколицый башкир средних лет. Не вдохновил его, значит, мой внешний вид.

— Уколоться, — показал я ему ампулу с супермагистром.

— Деньги вперед, — ничуть не удивился просьбе Салават. Такое впечатление, к нему по такому поводу каждый день заходят.

— Сколько? — разувшись, я снял фуфайку и убрал ее на вешалку, нисколько не стесняясь выпиравшей из-под свитера пистолетной кобуры на поясе. Салават товарищ проверенный и бывалый, знает, что некоторые вещи лучше не замечать.

— Червонец.

— Держи, — сунул я лекарю полуимпериал и ампулу. Выкрашенные бледно-розовой краской стены здорово давили на нервы, и хотелось уже скорее улечься на кушетку и закрыть глаза. — И давай не будем торговаться — все равно с собой больше нет.

— Раздевайся по пояс и ложись, — спрятал деньги в карман понявший, что спорить бесполезно, лекарь и отпер стоявший в углу стеклянный шкаф. — Хрен с тобой, можешь просто свитер задрать…