— Иголки? Умник выискался. — Выполнив работу, старуха сразу потеряла ко мне всякий интерес. — За нитку дерни, да так, чтобы узелок развязался.

— Дерни за веревочку, получишь результат, — пробормотал я себе под нос и, не прощаясь со старухой, вышел из комнатки на лестничную площадку. От спертого воздуха замутило и, спускаясь по ступенькам, приходилось страховаться, упираясь рукой в стену. Или меня так с голодухи мотает?

Щурясь от бивших прямо в глаза лучей лазурного солнца, я пробежал через двор, нырнул в арку и выскочил на Красный проспект. Отчаянно засигналивший грузовик, в кузове которого загремели бочки, едва не зацепил меня бортом и, проехав с десяток метров, остановился.

— Охренел совсем⁈ — заорал обежавший кабину с монтировкой в руке водитель. — Куда прешь⁈ Глаза разуй!

— Извини, брателла, задумался, — приложил я правую руку к груди. — Отпустили тебя эти упыри?

— Задумался он! — по инерции рявкнул молодой парень, но сразу же успокоился. — Отпустили. Все кишки вымотали, суки…

— Работа у них такая.

— У меня тоже работа, — пнул колесо злой водитель. — И с заказчиком мне объясняться. И с хозяином тоже. А еще машину в гараж вернуть надо и как-то до дома добраться.

— Далеко едешь? — остановился рядом я.

— На промзону. Химикалии какие-то, будь они неладны, везу.

— Подбросишь?

— Залазь, — распахнул свою дверцу парень. — Курить есть? А то у меня эти козлы все выгребли.

— Не травлюсь, — покачал я головой, залезая в кабину. — За перекрестком Кривой и Красного киоск есть, поехали — с меня пачка.

— Да деньги есть. — Парень надел солнцезащитные очки. — Мне б прямо сейчас подымить — а то так даже ехать страшно: трясет всего. Вывели твари…

— Тут ехать-то, — поерзал на холодном сиденье я. — Доползем.

— А куда деваться? — завел машину парень и протянул мне руку. — Леня.

— Саня. — Мне показалось разумным не светить свое прозвище. А то еще аукнется где…

— Ну, с богом, — вывернул руль Леня и, дернувшись, грузовик начал набирать скорость.

Ехать и в самом деле оказалось всего ничего: сиденье подо мной только-только начало отогреваться, когда, миновав перекресток, автомобиль выехал на обочину и ткнулся бампером в отвал снега прямо напротив киоска с залихватской надписью: «Наше дело — табак!». К моему удивлению, на улице оказалось достаточно многолюдно: поблизости топтался наряд дружинников, а в одноэтажный пристрой к жилому дому то и дело заходила самая разнообразная публика. Из трубы на крыше пристроя валил дым, а запах свежей выпечки почувствовался даже в кабине. Это еще что за заведение? Не было здесь ничего такого.