Лука заявил, что нужно обсудить варианты дальнейших действий. Похоже, они бредут наугад. Нет никаких доказательств, что выбранный путь повторяет путь передвижения чужого аппарата. Не имея тому веских доказательств, нет смысла растрачивать силы на поиски в сложном рельефе. Ситуация такова, что Лука готов выслушать предложения каждого.

Заявление было весьма смелым, ведь раньше Лука всё решал сам и остальных слушал с большим скрипом. Но нет, как говорят, ничего постоянного, кроме непостоянства.

И вот, после еды настало время обсуждения.

С самого начала стало понятно, что предложить особо никому нечего. Ну правда, что может быть нового? Какой был выход, кроме как продолжать идти и искать? И по большому счёту, какая разница, куда идти? Если нет подтверждённого ориентира, можно и наугад. А насчёт сложного рельефа — если базу маскировали, а скорее всего, так и было, потому что планета всё же мало изучена, то маскировали как раз в сложном рельефе. Вряд ли стоило ожидать, что база раскинется на площадке прямо посреди открытого места, доступная взгляду с орбиты.

— Может, наш великий сэнсэй что подскажет? — Насмешливо спросил Вадим, когда всем надоело сидеть в тишине и уныло переглядываться.

Хотя он не уточнил, о ком речь, все как болванчики повернули головы и взглянули на Ахлейна.

— Я? — Абсолютно неискренне удивился тот.

— Давай, толкай речь! Ух! Ух! — Вадим заухал и застучал по колену, как делают спортивные болельщики. Его тут же поддержали ещё несколько человек.

— Точно! Давай, порази нас! Вперёд, жучара!

Жанна улыбнулась. Его подначивали по-доброму, как одного из своих. А значит, Ахлейна приняли. По-настоящему.

— Задай жару! Сожри это место, прожуй и выплюнь!

— Укажи нам путь Истины!

Тот быстро включился в игру. Встал посреди толпы, даже не поморщился от обстрела десятков горящих любопытством глаз, поднял руки ладонями вперёд, развёл их в стороны, как картинный Иисус, призывая хранить тишину.

— Что вам рассказать? — И голос изменил так, словно постарел на полвека. И выражение лица стало до краёв многозначительное. — Несите мне ваш вопрос и я его приму.

Курсанты одобрительно заулюлюкали. Если честно, то сейчас, кажется, Ахлейн и был в своей тарелке — в центре всеобщего внимания, купающийся если не в обожании, так в уважении точно. В свете его многозначительного молчания даже его потасканная одежда приобрела некий лоск. Его грязная рубашка выглядела данью отшельничеству и отрешению от мира. Его карие глаза были полны мрачной таинственности, а отросшие волосы на шее завивались, придавая необычный внешности Ахлейна дополнительного эффекта. Такому хотелось верить, верить безоговорочно. Внимать каждому его слову и следовать за ним, как собачонка.