И сейчас Жанне нужно, чтобы он оставался рядом. Чтобы сжимал её руку и сказал:

— Не слушай их, лисичка. Бред. Они просто невоспитанные ослы.

Но Ахлейн, наоборот, вдруг её отпустил.

Он стоял рядом и не двигался, его руки безвольно висели вдоль тела. Жанна посмотрела в его лицо — а это словно маска. Будто он не здесь, а в какой-нибудь кошмарной симуляции.

— Ахлейн?

Нет ответа. Взгляд пустой, будто ничего не слышит. Только зрачки дрожат, как от беззвучного ужаса.

Вдруг он развернулся и механически точными шагами пошёл прочь. Курсанты не обратили на него внимания, слишком заняты были разборками. Они рассказывали друг другу о чём-то своём, хотя никто никого не слушал, спорили и задавали одновременно десятки вопросов. Генри в отчаянии вертел головой и не мог понять, кому отвечать.

Жанна задержалась всего на пару секунд, поняла, что помощи просить не у кого, и бросилась следом за Ахлейном. Он как электро-игрушка шёл куда глаза глядят, забрёл в лопухи, стал спотыкаться, но всё пытался и пытался переставлять ноги.

— Стой! Стой же!

Жанна подобралась к нему со спины и дёрнула за рубашку.

— Ахлейн! Остановись.

Тот, казалось, послушался. Замер, покачиваясь на ветру.

— Что с тобой? — Отчаянно воскликнула Жанна. — Что случилось?

Неужели он услышал о ней такое, что навсегда разрушило всё, чтобы там между ними не складывалось. Может он из тех фанатиков, кто ни за что и словом не перекинется с человеком, имеющим искусственные части тела даже по состоянию здоровья? Сустав или клапан сердца меняли на искусственный? Всё — ты сам никто. Не имеешь права жить. Есть ведь такие?

Но чтобы Ахлейн…

Но тот явно был не в себе. Он стал дышать, глубоко, и с каждым вздохом всё быстрей. На шее бешено билась жилка.

— Да что случилось? — Жанна ещё немного подождала, схватилась за него, за руки, но нет, за талию, тоже не так. За плечи. И затрясла изо всех сил. Помогло. Он перестал задыхаться.

— Жанна. — Настолько нормальным голосом сказал, что это звучало ненормально. — Жанна. Я тебе не рассказал одной вещи.

— Ничего страшного, расскажешь потом. Или сейчас. Всё равно. Когда хочешь. А если не хочешь — не рассказывай.

— Тогда, когда меня увезли в лес. Тогда… те люди, они со мной что-то сделали. Я помню, что было страшно и больно, но всё казалось сном. И потом… Поли не раз проверяла, нет ли у меня в голове «железа». Ничего нет. Но ведь оно может быть таким маленьким, что никакой сканер не уловит. Может быть… всё это… Звери, лес… Всё это только выдумка. Может, я просто…

Ахлейн приоткрыл рот и замолчал на полуслове. Его глаза метались на неподвижном лице, видя что-то недоступное человеческому зрению. Видя свои собственные непобедимые ужасы.