Пару секунд соседка молчала, обдумывая мои слова, а после цепочка звякнула, и дверь распахнулась.

— Ну ладно. Чем чёрт не шутит. Если и правда от плесени избавите, я о вас слух по всему городу разнесу, — пообещала она, плотнее запахивая халат.

Меня провели по скромно обставленной квартире, где старенькая мебель соседствовала с вязаными салфетками, зато чистота кругом стояла идеальная. Видно, что хозяйка следит за жильем изо всех сил, вот только в зале все её старания перечеркивала серая от разводов стена.

Плесень расползлась от пола до потолка, и с ней тут явно доблестно сражались, но проиграли в неравном бою. Я поставил ведро, достал губку с бутылкой и распорядился:

— Окно откройте, пожалуйста, и выйдите из комнаты, чтобы химией не дышать.

Инна Владимировна тут же прикрыла рот и нос краем халата и спросила:

— А я не траванусь потом? После обработки, в смысле? — забеспокоилась она.

— Не траванетесь. Средство токсично только во время распыления, а после оно вступает в реакцию с кислородом, и токсичные компоненты нейтрализуются, — выдал я наукообразную чушь уверенным тоном.

— Ну ладно. — Инна Владимировна распахнула окно и вышла, прикрыв за собой дверь.

Я попшикал жижей на стену для запаха и кивнул Борру, мол, приступай. Боровичок поплевал на ладошки, подошел к стене и приложил к ней пухлую пятерню. Серые разводы поблекли и стали исчезать без следа, а обои на глазах начали возвращать себе первоначальный цвет.

Следующие пять минут я откровенно бездельничал, изредка пшикая средством в воздух для антуража.

— С тебя двойной стейк, — пропыхтел Борр, не отрываясь от стены. — Тут плесень, поди, с девяностых росла. Матерая, с характером тяжелого времени.

— Ты работу сначала закончи. Если плохо почистишь, то вместо стейка нас пинками выгонят отсюда.

— Хе! Меня не выгонят, — деловито заявил Борр. — Она ж меня даже не видит.

— Зато я вижу, и если запорешь всё дело… — Я погрозил ему кулаком.

— Да понял я, понял. Сейчас всё будет.

Спустя минуту от черноты не осталось и следа, я приоткрыл дверь и позвал хозяйку:

— Инна Владимировна, принимайте работу!

Она вошла в зал и застыла, выпучив глаза.

— Да ладно! А как? А куда всё делось то?

— Японское средство! — гордо ответил я, потрясая бутылкой без этикетки. — Они то знают толк в химозе!

— Чудо какое-то. Родимый, да я прямо сейчас всем напишу, что ты за золото! — всплеснула руками женщина, бегая взглядом по чистой стене и опасливо трогая её указательным пальцем. — Посмотри, пожалуйста, еще в ванной! Ага?

— Да, сейчас посмотрим, — улыбнулся я.

В ванной комнате история повторилась: я заперся изнутри, побрызгал на плитку и уступил рабочее место Борру. Тот приложил ладошку к кафелю, и черные межплиточные швы посветлели за жалкую минуту.