— Всё, моя смена окончена, — заявил боровичок, тяжело дыша, и вытер проступивший на лбу пот. — Пойду отсыпаться, а ты пожрать что-нибудь закажи, печеньки то давно переварились.

— Иди уже, стахановец, — отозвался я.

Борр отряхнул руки и просочился сквозь стену, будто его никогда и не было. Удобно быть духом: ни тебе дверей, ни домофонов, хотя если бы все были такими же бесплотными, то ограбить квартиру стало бы проще простого. Впрочем, мне то о чём беспокоиться? Кроме дырявых носков, у меня взять нечего.

Пока Борр удалял плесень я заметил, что эта очистка далась ему с великим трудом. А значит, максимум, на который я могу рассчитывать, это две-три квартиры в сутки. С одной стороны, не густо, а с другой, это весьма солидные деньги.

Как мне кажется, Борр может очистить намного большую площадь. Нужно только его кормить почаще, да посытнее. Не зря ведь он на голод вечно жалуется. Правда, эти жалобы всегда мне казались странными, ведь у Боровичка висят аж три подбородка.

Выйдя из ванной, я обнаружил, что Инна Владимировна вовсю снимает кружочек в телеграмм. Она водила телефоном по залу и тараторила:

— Вот посмотрите! Вся плесень исчезла! Понимаете⁈ Вся! За пять минут! А я лет десять с ней мучилась!

На последних словах голос ее дрогнул, и по щеке скатилась скупая слеза. Оно и понятно: в эту борьбу женщина вложила уйму сил и времени, а спасение все эти годы обитало в соседнем подъезде, а точнее в лесу.

Всхлипывая, Инна Владимировна подошла ко мне и приобняла свободной рукой, не прекращая съёмку.

— Это Димулечка! Мастер на все руки! Дима, поздоровайся.

— Здрасьте, — улыбнулся я, помахав рукой в камеру. — Обращайтесь, помогу вывести любую плесень.

Инна Владимировна погладила меня по голове и понесла телефон в ванную, продолжая нахваливать меня на все лады. Оттуда донеслось «вы только гляньте! Ни единого пятнышка». Через пару минут она вернулась с лучезарной улыбкой на лице:

— Дима, всё сделала как ты сказал. Я еще и всех знакомых обзвоню! Всем расскажу про тебя, а сейчас пойдем! Накормлю пирожками. Они как раз с пылу с жару.

Отказываться я не стал, ведь, во первых, она угощает от чистого сердца, а во вторых, я с самого утра ничего не ел. Меня усадили на кухне, налили чаю и поставили передо мной здоровенную тарелку с румяной выпечкой. За чаем Инна Владимировна поведала, что муж у нее был военным и погиб, вот и осталась она со своей бедой один на один.

— Главное, что я узнал о вашей проблеме и мы её одолели, — улыбаясь, произнес я, дожевывая третий пирожок.

— Хороший ты парень, — тепло улыбнулась она. — Была бы у меня дочка не замужем, я б её за тебя сосватала.