Опять же: великолепно сработано. Оба знают, что пока мне ничего не грозит, а значит, поднимать панику на ровном месте глупо. А так у нас остается связь, которую никто до сих пор не засек. И не засечет, если только мы не налажаем. А мы не налажаем.

«О чем и с кем еще говорила императрица?»

«С мужем. Сказала, что информация полностью подтвердилась, и то, о чем они подозревали, истинная правда. Елизарова ночью будут брать вместе со всей его командой, сейчас как раз готовится операция. Император дал свое благословение. Сказал, что после того, как он предельно деликатно спустил все на тормозах в начале осени, продолжать долбиться в ту же лунку — признак наглости и недалекого ума, а от дураков проблем всегда больше, чем от умных».

Тут меня куда-то понесло, и я задумался: что же это за артефакты такие защитные, что мысли носителя прочитать не дают, а разговоры подслушать — так запросто? Не могло ли такого случиться, что Егору скормили дезу? Хотя непохоже на это. Ладно, поживем — увидим, не так уж долго и осталось потерпеть.

«Ты не в курсе, какие у них планы по мне?»

«Авдотья Денисовна хочет еще раз поговорить с тобой. Велела наблюдать за тобой и сообщить ей, когда ты придешь в себя».

Ага, значит, я молодец, что глаза не открыл и позу не поменял. Снаружи всё выглядит так, что я по-прежнему нахожусь в нирване. И это дает мне еще немного времени на размышления. Хорошо еще, что эта дрянь вроде бы больше надо мной не довлеет, но тут я бы стопроцентно не поручился. А значит, стоит подстраховаться, чтобы она точно разложилась там на молекулы и атомы и покинула мой организм. Чем сильнее я смогу оттянуть начало нашего второго разговора, тем лучше. Эх, жаль только, что опять на тренировку к Ярославу не попаду. Придется Милане отдуваться там в одно лицо.

Словно почувствовав, что я вспомнил о ней, зазвонил мой дальфон. По мелодии я уже понял, что это моя невеста, поэтому, мысленно чертыхнувшись, изобразил для наблюдателя микро-этюд «пробуждение отравленного гостя», после чего добыл аппарат и ответил.

— Да, любимая.

— Ты там еще надолго?

— Увы, не могу знать. Тут всё не от меня зависит. Как вернусь, расскажу тебе всё.

На что угодно готов спорить, что после этих слов с меня стребуют подписку о неразглашении. Вот заодно и проверю, прав ли я был.

— Скоро наши занятия у Кнопки.

— Знаю, но боюсь, уже не успею на них. Поэтому помни, что мы должны порвать этот турнир. Тренируйся, у нас уже меньше месяца осталось, а до отборочного тура и того меньше.

— Птолемеев, даже не знаю, что сильнее: беспокойство за тебя или ненависть к тебе? — послышался тяжелый вздох.