— Так значит, на самом деле вы весьма умелый менталист, хотя тому чиновнику вы сегодня доказывали обратное?
— С чего вы взяли? — широко улыбнулся я, сообразив, что мои выкладки оказались верны. — Я самоучка. Более того, мне особо-то и тренироваться негде. Везде, куда ни плюнь, сигнальные артефакты, реагирующие на любой сильный ментальный выплеск, поэтому приходится быть крайне осторожным и по большей части ничего не делать, нежели делать.
Тут к нам явился официант, чтобы принять заказ. М-да, похоже, у Италаны отменный аппетит! Или же огромная тяга к новым вкусам, потому что мы за малым не достигли того объема, что в один знаковый вечер стоял здесь на столе во время моего знакомства с родителями Сонцовой.
— Я, конечно, не менталистка, но прямо вижу, что вы хотите меня о чем-то спросить. Так спрашивайте! — внезапно предложила Мещерская.
— Хм, заранее прошу прощения, но мой вопрос, возможно, покажется вам бестактным.
Константин Константинович напрягся, а вот Италана, напротив, улыбнулась и разве что по стулу не растеклась.
— Это не страшно. Знали бы вы, сколько всякого рода беспардонности я видела за всю свою жизнь. Спрашивайте, я вам разрешаю. И обещаю, что не обижусь. И папа тоже.
Последняя фраза прозвучала, как у опытного собачника «к ноге». И я понял, кто отныне рулит в этом семействе. Ладно, тогда продолжаем вечер откровенности.
— Кем на самом деле приходился вам Израилыч?
Мещерский звучно вздохнул и сжал кулаки. А его дочь, глядя на меня, спокойно ответила:
— Мужем.
Глава 3
— Как же уже надоела эта зима! — капризно вздохнула Милана, глядя в окно.
— Справедливости ради должен заметить, что на календаре уже конец марта, — сообщил я, натягивая брюки.
— Да, но сугробы-то по-прежнему лежат! А я так соскучилась по первоцветам! И по ручьям! Когда идешь по городу, прыгаешь через лужи, а вокруг совершенно необыкновенные запахи витают, и кажется, будто природа просыпается, и ты вместе с ней.
— А ты, кстати, не пробовала стихи писать? А то гляжу, тебя на лирику потянуло, — улыбнулся я.
— В детстве писала. Но тебе не покажу, сразу говорю.
— Почему это?
— Это слишком личное. И глупое. Так что даже не проси, — невеста показала мне язык и тоже отправилась одеваться.
После вчерашних откровений Италаны-Натальи я вернулся в общежитие несколько взбудораженный услышанным. И Сонцова, разумеется, это заметила. Но тут удалось свалить всё на неожиданный и нервный визит в особый отдел. Про особняк Терентьева и то, что там происходило, я счел нужным умолчать. Чем меньше моя девушка будет об этом знать, тем крепче будет её сон. Я и сам, пожалуй, предпочел быть чуть менее осведомленным об этих вопросах, но тут уж как вышло. По дороге зашел в «Сморчок» и попросил Александра организовать мне с собой два алкогольных коктейля, покрепче для меня и послаще для Миланы. В этот вечер спиртное было мне насущно необходимо, иначе бы я просто не смог смежить глаза.