— КРОВОКОЖИ! КРОВОКОЖИ ВЕРНУЛИСЬ!
— Чего он несёт? — спрашиваю я у Роже.
Она успела побледнеть. Руки безжизненно повисли вдоль тела. Её рот открывается, но слов не произносит.
Я хватаю её за плечи и еще раз, проговаривая каждую букву, спрашиваю:
— О ком он говорит?
— Плохо… — мямлит она. Её лицо кривится от испуга.
На пороге дома появляется отец, мать виднеется за его могучими плечами.
— Роже! — кричит он. Выпрыгивает из дома и в два шага подбегает к нам. — Роже, деточка! Быстро беги за Ингой, и прячьтесь в лесу! Слышишь меня? Инга поможет тебе, а ты ей!
Роже кивает головой, но ничего не произносит.
— Роже, побежали! — кричу я, хоть и не понимаю, что происходит. Хочу уже переступить порог калитки, но отец грубо хватает меня за руку.
— Ты никуда не пойдёшь! — он переключает своё внимание на Роже, и снова, на повышенных тонах ей говорит: — Беги! Чего стоишь?
Роже выскочила на дорогу и побежала в сторону центра, только не по главной дороге, а дворами.
Тощий мужик подбежал к нам. Его ноги все в пыли, рубашка вымокла от пота. Глаза как у безумца прыгают из угла в угол.
— Кровокожи вернулись, — говорит он, свернувшись пополам и тяжело дыша.
— Но ведь листопад еще не начался! — говорит отец.
Тощий ничего не ответил. Выпрямился и побежал дальше, в конец улицы, продолжая кричать о приходе кровокожих.
— Пап, о ком он говорит?
— Ты их не помнишь, последний раз они приходили пять зим назад.
— И чего они хотят? Почему Роже должна прятаться в лесу?
— Пойдём, сейчас всё сам узнаешь.
Когда к нам подошла мама, мы все вместе вышли на дорогу и направились в сторону центра деревни.
Глава 18
Пока мы с семьёй (поверьте, мне тяжело называть этих людей подобным образом, но что поделать) идем по песчаной дорожке устланной мелкими камушками и отходами животных, нам на встречу выходят люди из соседних домов. Люди выходят вообще из всех домов. Люди идут сзади. Люди идут впереди нас. У большинства на лицах негодование, у остальных — страх. Вся эта толпа шепчется в едином порыве, выдавая неразборчивые фразы. Речь одних накладывается на возмущения других и до меня доходят лишь редкие фразы, которые я с трудом могу разобрать: то, что сейчас происходит — не должно происходить. Эти самые «кровокожи», как я понял, приходят осенью, а сейчас, судя по зелёным листьям и по вечно палящему солнцу — лето. С чем это связано — никто не знает.
Когда впереди показалась каменная дорожка, и до центра деревни оставалось совсем чуть-чуть, толпа забурлила. Хлынула в сторону как тысяча мальков, что в страхе прячутся от хищной рыбы. Люди сдвинулись на правую сторону, пропуская кого-то страшного и важного! Я присмотрелся, прищурился: по левую сторону от дороги показался всадник на коне. Он скакал нам на встречу, рассматривая толпу. Всадник был затянут в странные доспехи, кривые какие-то, бугристые, багрового оттенка. И лошадь — она тоже была всё покрыта чем-то напоминающую ту самую болячку, что мы отковыряли у коровы.