Держа нож, я вхожу на кухню и говорю: — Здравствуйте!
Тонкий слой водянисто-кровавой смеси, покрывавшей моё тело, ярко поблёскивает в лучах солнца. Никто не кричит, не кряхтит. Тихая суета расползается по полу, судорожно кидая в меня свои взгляды. Взгляды не понимая. Взгляды страха. Взгляды бессилия.
С конца капает на пол.
Глава 5
Я выдыхаю. Делаю глубокий вдох.
Хочется включить музыку, закурить, но у меня мало времени. Всё что я могу — это сказать: Олеся, включи KORN, песню «Kiss». Нужно успеть переодеться, выскочить из дома, сесть за руль МОЕГО фургона и умчаться на край света! Но в начале, нужно кое-кого угомонить.
Что я должен сделать?
Почему эта боль не может пройти?
И я с головой погружаюсь в то,
Что знаю, у меня не получится.
Я подхожу к мужику, беспомощно валяющемуся на моём потрескавшемся линолеуме. Он успел спихнуть с себя напарника, и дрожащими руками начинает что-то искать у себя за пазухой. Его модный голубоватый пиджак, с белой строчкой на швах, измазан кровью. Его идеально выглаженные брюки успели впитать литры багровой жидкости и потемнеть. Он был весь измазан кровью. Чёрные глазёнки уставились на меня, застыв от порыва холодного ужаса. Ужаса, сжавшего его губы тонкой ломанной линией. Сейчас он напоминает мне новорождённого младенца, оставленного на грязном, покрытом тонким слоем пыли ковре, в квартире, чудом уцелевшей после очередного обстрела.
Последнее, что я хотел бы сделать перед тем, как уйти,
Это плакать рядом с тобой!
Плакать и говорить о наших прошедших деньках
Я подхожу к нему, и хочу его только успокоить. Сделать так, чтобы он заткнулся! Прекратил крутиться из стороны в сторону. Прекратил мычать! Просто возьми и замри! ЗАМОЛЧИ, СУКА!
Пожалуйста, ЗАМОЛЧИ!
Но нет, он всё никак не угомониться. Крутится и крутится. И пытается своими ручонками что-то достать. Ну, давай-давай, что там у тебя?
Почему ты всё время меня отталкиваешь?
Почему ты всё время меня отталкиваешь?
Почему ты всё время меня отталкиваешь?
Дуло пистолета уставилось на меня своей чёрной дыркой. Мужик улыбается, типа демонстрируя своё превосходство в сложившейся ситуации.
Ну вот зачем? Зачем ты его достал и тычешь в меня этой елдой? Я же ничего не сделал тебе плохого. Еще…
Громкий выстрел оглушает меня.
Больно не было. Пуля прошила диафрагму, вышла из спины и улетела в зеркало, со звоном разметав его на мелкие крохотные осколки. Голова наполнилась звоном и туман усталости.
Я делаю вдох — не получается. Как будто тёплая вода затекает в мои лёгкие через ноздри. Какое гадкое ранение: воздух, вместо того, чтобы уходить в лёгкие, — уходит в желудок, а кровь — в лёгкие.