Событие двадцать первое

Планы… Планы они хороши до первого выстрела. А ещё планы нужны, чтобы потом сетовать, что всё пошло не по плану.

У Коськи тоже всё не так, как он напланировал себе в этот день началось.

До ворот он добежал, мало, чего тут и пяти сотен метров нет. Даже не запыхался. Там уже стоял в полном облачении дядька с этот самый Карп с разбитой рожей. А чего, пусть народ шарахается такого воротчика увидав. Губа разбита и опухла, под глазами обоими вызревают фиолетовые синяки и нос на сливу похож. Классно его этот Третьяк приложил.

Дядька на Коську глянул исподлобья, видимо хотел аусвайс спросить, но передумал. Только носом покрутил. И именно с этого же движения начал Язеп.

— Почему опять в красном?

— В обед швея велела зайти забрать ушитую и постиранную одежду, — вот ведь эстет! Или это как у медиков в будущем, чего ты на работу вышел не в белом халате, а в пиджаке сером? А здесь лекари, они же волшебники, должны ходить в синем.

— Беги за иголками, сейчас начнём Демиду твой настой давать, а ты готовь на завтра. Ну и если найдёшь прохвати листьев бородавочника.

Коська успел мельком только на кухаря взглянуть. Тот по-прежнему лежал на лавке на спине и из уголка губ стекала по щеке слюна. Хотелось бы и дальше ему пожелать в таком состоянии находиться, но он же лекарь теперь. Низя!

Бегом до кладбища, набрать иголок и бегом назад. Коська даже нарочно на другую сосну залез, не на ту с вороньим или сорочьим гнездом, чтобы не возникло желание проинспектировать бандитскую захоронку.

Примчался он назад, а в покоях Язепа стоит Фрол и оба молчат.

— Ага, вот ты! Пойдём, — десятник хапнул парня за шею и, придерживая слегка, повёл к двери. Следом затопал и хельг. Прошли они по коридору не далеко, свернули в третью дверь.

Это был кабинет, наверное, княжеский кабинет. Стол был и стул больше на трон резной похожий, чёрный, скорее всего, дуб морёный использовали. На столе лежало несколько берестяных грамот. Князь был всё в тех же красных одеждах, разве шапки не было, и русые волосы спадали на плечи. Неожиданной была борода для этого времени. Она была подстрижена очень коротко, скорее недельная небритость, чем борода. А вот усы знатные, будёновские. Князь читал берестяную грамотку. Больше в просторной комнате, где-то шесть на шесть метров никого и ничего не было, даже обычного для этого времени сундука не наблюдалось.

— Ты, теперь ученик лекаря? — то ли спросил, то ли констатировал этот молодой не очень высокий мужчина, лет двадцать пять. Акцента не было. Говорил Остей Дмитриевич на нормальном русском языке. Нормальном для этого места и времени.