—Начинаем концерт по заявкам радиослушателей …

— Алик, глянь! — командую я.

— М…! — мычит Кухарь. — Ммм…

— Тяжело, понимаю, но надо потерпеть, — хлопаю я его по плечу. — Недолго осталось. Мучиться…

Алик поднимается по трём ступенькам и аккуратно приоткрывает дверь. Но она в тот же миг распахивается резким рывком и на пороге оказывается красномордый майор. Твою дивизию! При виде нас челюсть у него отваливается, а глаза лезут из орбит.

Не давая опомниться, Алик дёргает его за портупею и тот, не успев подготовиться к такому финту, летит по этим трём ступеням вниз, как поддатый отец семейства в аквапарке. Виктор вскакивает на него верхом, бьёт по голове и вытаскивает из кобуры пушку.

Тем временем дверь снова открывается и на пороге показывается худощавый полкан. Он говорит, обернувшись назад, к своему спутнику.

— Вот здесь, товарищ генерал-полко… — начинает он фразу и, повернувшись, замолкает на полуслове.

Ещё бы, картина маслом, как говорится. Полный завал в службе. За такое полетишь, в лучшем случае в какую-нибудь Кушку или Мары и навсегда станешь майором, если не капитаном.

Отодвигая, превратившегося в соляной столп «хозяина», в дверном проёме появляется вальяжная фигура заместителя министра МВД Чурбанова.

— Ну-ка, товарищ полковник, отойдите в сторонку.

За ним я вижу и Злобина в штатском. Ну вот, трогательная дружба заместителей конкурирующих силовых структур. Мы меняем будущее уже сегодня. Я невольно улыбаюсь. По лестнице сбегают спецназовцы. Менты или чекисты? Вроде менты.

Они поднимают майора и ставят на ноги. Витя отдаёт его пистолет.

— Брагин, кто это такой? — спрашивает Чурбанов.

— Имени не знаю, судя по всему дежурный офицер. Вступил в преступный сговор с нашим фигурантом. Практикует пытки и хамское отношение к подчинённым. Нацист, Юрий Михайлович. Недобиток.

— Бандеровец? — спрашивает Чурбанов и пристально смотрит на красномордого.

— Никак нет! — пучится тот.

— Следующая песня, — доносится из дежурки, — звучит по просьбе нашего слушателя из Калининграда. Музыка Давида Тухманова, слова Татьяны Сашко. «Эти глаза напротив». Поёт Валерий Ободзинский.

— Позволите? — прошу я, чуть двигая замминистра в сторонку.

Начинает звучать кружевная, сладко-щемящая мелодия вальса, и я, будто подхваченный колокольчиками фей, подхожу вплотную к своему палачу.

— Красивая мелодия, — замечаю я.

— А? — хлопает глазами красномордый.

— Не хватает темы бубенцов, не находите, товарищ майор? — подмигиваю я и, чуть наклонив голову, прикасаюсь к уху указательным пальцем, вроде как прислушиваюсь.

— А? — тупо повторяет он.