Я уже был не рад, что у меня все-таки вышло. Мы не один раз обсуждали это. И я не один раз обдумывал. И множество раз задавался вопросом, что может пойти не так? В голову приходило разное, но когда все получилось, оба обрадовались. Только теперь я всерьез начал сомневаться.

С Вовкой все было не так, как со мной. У меня будто сработала формула «all inclusive», а он — лишь отчасти раскрыл свой потенциал. И теперь я, кажется, даже был рад, что все сработало не на полную.

— К ноге, — прошептал Вовка, но пес даже не подумал повернуться в нашу сторону. Только тряс ушами и поскуливал.

— Хватит. Ты что, не видишь? Не выходит. Потренируйся на… — я пробежал взглядом по столу, но ни муравья, ни какой-то либо другой мелкой живности не увидел.

— Давай, я сам решу? — Вовка уставился на меня с каменным выражением лица, но мне без труда удалось считать его состояние — «обида», а Вовка добавил: — Я не указывал, что делать тебе, а ты не указывай, что делать мне.

— А как же наше коронное — «я и мой пи*дюк»? — шутка, прижившаяся с первого дня обретения им способностей. — Я ж за тебя в ответе.

— Ага, главное, чтоб обошлось без «я тебя породил, я тебя и убью», — вставил он как будто на автомате, а потом оторвал взгляд от пса, уставился на меня. Не то от того, как серьезно он произнес эту всем известную фразу, не то от пристального взгляда, не то от скулящей позади меня собаки, стало как-то не по себе. Но через мгновение, Вовка рассмеялся, хлопнул меня по плечу и поднялся с места.

— Во номер бы вышел, да? Прям по классике, — и тут же буднично произнес. — Буду тренироваться на кошках. Собаки пока явно не мой вариант.

Я нагнал Вовку у выхода из сквера. Задержался, покупая псу хот-дог.

— Опять мир спасаешь? — усмехнулся он, затягиваясь сигаретой. — Супергерой, которого заслуживает этот город. Кормит собак. Спасает муравьев. Хоронит голубей в мусорках.

— Да в чем дело-то? — не выдержал я. — Что с тобой творится? Ты же получил, что хотел, чего бычишь-то постоянно?

— Я? — он стряхнул пепел и опять затянулся.

— Ты. И тебе нельзя курить. Не с твоей астмой.

— О, так ты и меня спасаешь? Я польщен, — огрызнулся он, щурясь от дыма. — Но давай обойдемся без этого. Ты мне не старший брат. Это я, — он усилил последнее слово, — я старший. У меня диплом. Аспирантура за плечами. Ответственная работа. Это я должен говорить тебе, что делать. И это я должен… — осекся. Опять затянулся.

— Это ты должен спасать мир, да? Ты должен уметь то, что умею я?

Вовка не ответил.

— Конечно… — я начал заводиться по сотому кругу. То, что Вовка так и не решался озвучить, проскальзывало в диалогах множество раз. — Я не заслуживаю своих способностей. Не заслуживаю денег, которые мне платят за статьи, что я пишу, не с девяти до шести, а когда сам хочу. Не заслуживаю девушки, которая меня, кажется, действительно любит. Не заслуживаю всего того, чего нет у тебя, так?