— Все было так хорошо, что я забыла о разнице в происхождении, — буднично сказала Гамилла. — Что я простая цин, у которой, когда я стучалась в замковые ворота, не было даже лошади. А они родовитые аусф при замке и владениях с шестью сотнями золотых годового дохода. И если мы ведем себя как равные, это их доброжелательная прихоть.

Елене сразу и отчетливо вспомнилась жесткая ремарка Флессы по сходному поводу.

Я позволяю обращаться ко мне на «ты» и опускать «госпожу». Но тебе следует помнить, что это мое позволение.

Интересно, как повела бы себя герцогиня, не пойми безродная лекарка прямой намек?.. Хороший вопрос.

— Как бы люди ни были близки… иногда у них случаются… конфликты. Непонимание. Ссоры. Нас это не миновало. И когда… — арбалетчица пошевелила чуть подрагивающими пальцами, будто нащупывая правильное слово. — Когда это случилось, я не заметила, как перешла незримую черту, которую мои… милые… видели очень хорошо. Надо сказать…

Чем дальше заходила история, тем больше появлялось пауз в речи Гамиллы, тем не менее, женщина продолжила.

— Надо сказать, — повторила она. — Они поступили по-своему благородно. Сначала деликатно указали мне на допущенную оплошность. На бестактность по отношению к тем, кто стоит много выше. Дали возможность отступить, принести должные извинения, вернуть все на прежний круг. Но… я не поняла. И тогда они преподали урок.

На этот раз Гамилла приникла к фляжке более старательно, глотнув дважды или трижды, даже не поперхнувшись

— Ну как… не совсем они, а четыре конюха по господскому приказу и указанию. Но, по крайней мере, без выбитых зубов и беременности.

Елена подавила вздох и выпила водки, не чувствуя горечи. Точнее сивушный вкус казался даже приятным, отбивая стойкое ощущение, что лекарка отхлебнула половник навозной жижи.

— И слуги забрали себе мой заговоренный арбалет, — грустно и задумчиво сказала «госпожа», лирически взирая на луну.

Интересно, это жизнь такое дерьмо или мне «везет», подумала Елена, припомнив историю Шены, в чем-то схожую, хотя и куда более трагичную (если тут вообще можно говорить о степенях зла). Наверное, все-таки первое. Или пополам.

— Ты не пыталась их убить?

— Хотела. Слишком сложно, — сказала Гамилла, будто обсуждала способ приготовления зайца, с вымачиванием в уксусе или без. — Отстреливать богатых людей или их слуг можно лишь в городе, там где новое, незнакомое лицо не бросается в глаза и не вызывает подозрений. А в город они не выбираются.

— Ты следишь за ними? Ну, то есть узнаешь новости? — поправилась Елена.

— По мере сил. Насколько получается.