— Надобно крепленым вином залить, — солидно подсказал Гаваль, у которого уши, судя по всему, не уступали кошачьим. — Оно яды вымывает из ран. Или водкой.
Елена с трудом удержалась от улыбки, памятуя, кто привнес в этот мир традицию дезинфекции крепким алкоголем. Сколько минуло с той поры… уже не месяцев, а полных лет? Захотелось увидеть Шарлея и даже Сантели — чуть-чуть, самую малость. Интересно, как они там? Живы ли?
Горец смотрел на нее с надеждой. Елена подумала немного и сжалилась над беднягой, не забывая и про деньги:
— Завтра поутру глянем.
Она подняла руку, упреждая возражение, пояснила:
— Если раньше не умер, одну ночь переживешь. Чтобы резать, нужен хороший свет и твердая рука. А еще чистые тряпки, кипяток и прочее. С рассветом приготовимся и сделаю, что смогу.
— Славно! — горец ощутимо приободрился. — Я добро не забуду!
— Ты про денежки лучше не забудь, — подсказала Гамилла и обратилась уже к Елене. — Я такие стрелы не использовала и не вытаскивала. Недостойная вещь.
Она добавила еще специфический южный жаргонизм, который можно было перевести как «западло». А Елена вторично сделала себе зарубку на памяти — уточнить (потом) кто такие «господа стрел», каково значение татуировки, почему к арбалетчице относятся с уважением все, от бретера до рыцаря.
— Но видела, как их тащат, — продолжила Гамилла, и Елена приподнялась на локте, слушая очень внимательно.
— Нужна ивовая палочка…
Гамилла кратко, но понятно расписала несложное приспособление, которое требовалось загнать в рану по стреле так, чтобы прикрыть зазубрины, затем привязать к древку и вытащить. Подстреленный не сдержал зубовного скрипа, очевидно, имел живое воображение и со всей наглядностью представил себе процедуру. Елена внимательно слушала, запоминая науку и после недолгих раздумий решила:
— Попробуем. Завтра, при свете.
* * *
В перечислении амуниции я опирался главным образом на бургундские ордонансы середины XV века. Со стоимостью сложнее, надо понимать, что цены дико скакали в зависимости от региона и времени. Но в целом снаряжение условного «общеевропейского» рыцаря стоило в диапазоне 10–40 килограммов серебра.
Глава 4
Глава 4
«Нам всегда хочется, чтобы враги были хуже нас. Мы должны чувствовать неоспоримую праведность и нравственное превосходство нашего дела, естественную справедливость нашей победы и, разумеется, действий, что ведут к означенной победе. Необходимо, чтобы любая низость, сотворенная нашими приспешниками, казалась актом если не милосердия и добродетели, то хотя бы достоинства. И поистине счастлив тот, чьи враги действительно соответствуют демоническому образу, который мы рисуем в мыслях и речах, для себя и других»