[СИСТЕМА]:Гипокапния компенсирована. Паника — под контролем. Голос — разрешён по сценарию.

— Хорошо, — говорит он. — Слушай.

Плеть — не звук, а линия. Первая линия обжигает, как узкая полоса солнца, если открыть ставни на секунду. Вторая ложится рядом, и между ними появляется горячая дорожка воздуха. Третья — ниже. Тело реагирует странно: оно ловит ритм и отдаёт движение вовремя, как будто хочет угодить музыке. Внутри я кричу: «нет», но этот крик, кажется, слышу только я.

[СИСТЕМА]:Субъективное «нет» — зарегистрировано как шум. Сценарий — в норме. Удерживать сознание на 92%.

— Молодец, — тихо говорит он, и это «молодец» жарче любого удара.

Пальцы в перчатках — по линии позвоночника, вниз, медленно. Там, где кончается ткань, кожа встречает воздух и этот калькуляторный холод, и мне хочется отодвинуться, но ремни говорят «останься». Он поднимает моё лицо за подбородок, разворачивает к свету, так что я вижу его глаза — тёмные, спокойные, не злые. И это страшнее.

— Ты знаешь, что это твоё тело, — говорит он, почти ласково. — Но ты в нём — гость.

Я хочу кричать: «Нет». Губы говорят: «Да, господин». Слово «господин» режет изнутри, как наждачная бумага по десне. Где-то под грудиной что-то отворачивается, как от сильного света.

[СИСТЕМА]:Вербализация «господин» — подтверждена. Рефлекс подчинения — устойчив.

— Смотри, — он не приказывает, он предлагает, как предлагают иклюзивный десерт в дорогом месте. — Смотри.

И я смотрю — как мои руки двигаются, как ложатся мои пальцы, как работает плечо. Движения — быстрые и точные, в них нет ничего лишнего. Мое тело, оказывается, умеет. Я наблюдаю за собой как за чужим танцем. Красиво. Страшно. Страшно — потому что красиво.

В какой-то момент он отступает на полшага, и это полшага — как воздух после долгого ожидания дождя. На низком столике рядом — тетрадь. Она не должна быть тут, но она здесь. Открытая, пустая страница светлее света. Ручка рядом, как жало.

Господи… — успеваю вывести. Линия дрожит. В этот момент ладонь ложится на затылок — не сильно, но так, что все мысли встают по стойке «смирно».

…очисти меня… — пишу, и чернила заворачивают букву, как лист на ветру.

[СИСТЕМА]:Дневниковый канал — мониторится. Подмена терминов — разрешена.

Соседняя строка заполняется сама…ибо я чиста. Я срываю взгляд, но рука уже привычно ищет инструкции, как уставший ученик — глазами подсказку на доске.

Он снова близко. Пальцы находят чувствительные места, как будто карта тела у него перед глазами. Там, где лежат перчатки, кожа разогревается, но внутри становится холоднее. Слова пропадают, остаётся музыка. Глухой ритм сердца, тонкая нить дыхания, стук крови у висков.