[СИСТЕМА]:Воспоминания клиента — интегрированы. Удаление невозможно.
Дома я достаю тетрадь. Пишу:«Я хочу умереть.»
Буквы превращаются в:«Я хочу служить.»
Я кричу:
— Оставь мне хоть одно слово!
[СИСТЕМА]:Речь зафиксирована. Эмоциональная вспышка допустима.
Вечером опять новая активация. Я уже не различаю, кто этот клиент — может, тот же, может, другой. Тело движется, гнётся, принимает удары и ласки, а я внутри — как в стеклянной клетке. Всё видно. Всё слышно. И каждое ощущение — моё, но не для меня.
Иногда я думаю: если бы я умела любить это, было бы легче. Но я ненавижу. Я ненавижу до судорог, до крика, до того, что зубы скрипят.
[СИСТЕМА]:Эмоциональный фон — допустим. Сеанс продолжается.
После сессии я снова пишу письмо. Адресую «тем, кто решит». В нём всё. Запахи, удары, слова, которые он говорил, когда держал меня за горло. Но когда перечитываю, вижу:
«Я благодарю за служение. Я чиста. Я счастлива.»
Мои руки трясутся. Я не помню, чтобы писала это.
В ту ночь я пыталась молиться. Но каждое слово Писания, которое я произносила, тут же менялось в голове.
И тогда я поняла: нет большемоих молитв. Нетмоих слов. Нетмоего голоса.
Осталась только тишина. В этой тишине звучит ровный, спокойный голос:
«Ты всегда здесь. Ты всегда с нами.»
И я знаю — это навсегда.
Эпилог
— Читай вслух, — сказал священник, устроившись в кресле. Его голос был тих, почти благожелателен, будто речь шла о письме прихожанки, а не о внутреннем отчёте.
Мужчина в строгом костюме развернул планшет. —«Моё тело — не моё. Моё тело — в служении. Это грех…» — он сделал паузу, перелистнув экран. —«…но они говорят, что это благо».
— Хорошо написано, — заметил священник. — Глубокая эмоция. Искренняя боль. Это ценится.
— Вопрос в том, можем ли мы это использовать, — сказал мужчина. — В чистом виде текст слишком тяжёлый. Но если заменить «грех» на «искушение», а «служение» оставить… получится прекрасное свидетельство очищения.
— Для рекламы? — уточнил священник.
— И для учебных материалов. Новички должны понимать, насколько сильным может быть сопротивление, и как его преобразовать в смирение.
Священник кивнул, скользя взглядом по строчкам. — Она молится искренне. Даже когда пишет о ненависти, в словах есть стремление к покаянию. Это нужно подчеркнуть.
— Вставим её подпись и дату. Пусть люди видят, что за этим стоит реальная душа, — предложил мужчина. — Это повышает доверие.
Они молча дочитали до конца. Последняя фраза героини —«Люди» — осталась без комментариев.
— Обрежем, — сказал мужчина, глядя на экран. — Новички не должны задаваться ненужными вопросами.