А Гидеон уже вовсю трещал с ветераном, перебирая топоры и сабли.

— О, кислотные дали? — поднял брови священник, когда заметил у меня в руке патрон. — Аккуратнее с ними, с этим калибром — это круг примерно в сорок сантиметров выжженной органики. Не каждая тварь регенерирует. Тебе надо что-нибудь, а то я вижу, гвоздь ты уже пролюбил?

— Надо, — кивнул я. Взял в руки длинный нож, смесь штыка и мачете и уточнил: — Где расписаться?

— Пехотный тесак — отличный выбор, — похвалил меня мужик, кинул мне ножны и по свободному участку стола подтолкнул учетную тетрадь, в которой я, особо не целясь, нацарапал крестик.

Гидеон тоже прибарахлился: взял набор из небольшого молота и усиленных осиновых колышков с металлической пяткой. И даже Банши раскопала себе полноценную «крынку» и сходила на второй круг за патронами. Но большую часть отдала мне — мол, она такое не любит.

* * *

Нагрузившись и помахав Трофиму, мы вышли на улицу. Не сговариваясь, жахнули эликсиры. Подождали минутку, когда подействует, и Гидеон повел нас в сторону оцепления.

Быстро перекинулся парой слов с бойцами, охраняющими периметр. Четко, по делу: доложил, куда идем, спросил, куда бежать, если прижмет. Перед нами откатили груженую телегу, пропустили и, со скрипом, похожим на прощальный вздох, запечатали проход обратно.

В этом районе Белого Яра я еще не был, так что во все глаза смотрел по сторонам, изучал как город, так и возможные пути отхода. Монстров не было, только прогоревшие черные кляксы на брусчатке. Считывалось, что здесь были бои, — битые стекла в домах, отколотая штукатурка, на земле пятна крови, обрывки ткани и чей-то сломанный приклад.

Я увидел табличку на одном из домов — улица Гимназическая, через метров тридцать — Водочная, напрягся немного, косясь на святошу, но мы прошли дальше. И на следующем повороте вышли на Дровяную.

Не знаю, кто называл улицы в городе, но ни дров, ни лесопилок, ни даже офиса лесорубов здесь не было. Довольно плотно стояли обычные двухэтажные дома, через один перемежаясь торговыми витринами. Только в начале улицы я смог разглядеть вывески магазина шляп и кепок, прачечной, мастерской по ремонту велосипедов и даже книжной лавки.

На дверях всех зданий белым мелом был нарисован простой крест.

— Знак Дочерей, — прокомментировал Гидеон. Он увидел, куда я смотрю, и подсказал: — Если крест есть, значит, этот дом уже осмотрели. — Пойдем, у шарашки с колесами на палке витрина битая, а за ней крестов уже не видно. Проверить надо.

— А кто они вообще такие?

— Монашки, — прошептал Гидеон, оглядываясь, — Долбанутые, правда, на всю голову. Не наша вера у них, почти секта, только на борьбе со злом повернутые.