— Гидеон, бога ради, ты чего творишь? — завопил Захар, как только выскочил из Уазика.

— Отвали, железяка! Будто у тебя лучше были идеи, как последнюю волю Гордея выполнять и пацана беречь?

— Да, я не про это! — взмахнул руками Захар, — Ты же фару разбил! Чутка правее не мог взять?

— Да, она сама как-то, — пожал плечами святоша. — По крайней мере, мне так показалось.

— Ладно, надеюсь, что не зря мы все это затеяли, — крюком перекрестился управляющий. — Матвей, давай шустрее, выпить надо, а то руки даже у меня дрожат.

— Спасибо, мужики, выручили! — с благодарностью кивнул я и побежал к здоровяку.

На лбу сумоиста росла шишка. Я предположил закрытый перелом, но хоть живой, просто в отключке. Оглядевшись, я увидел, что в начале улицы появился фонарщик, неспешно разжигающий фонари. Только сейчас заметил, что примерно каждый пятый уже горел, но не обычным светом, а магическим. Похожим на те, которые отгоняли туман в усадьбе.

Прикинув, что фонарщику до нас минут пятнадцать, а то и двадцать, я понял, что долго жирдяю одному лежать здесь не придется. Издалека его не заметят, но потом найдут и окажут помощь. Я поправил куртку на сумоисте, чтобы не продуло после бани, и направился к дверям.

Успел вовремя.

Створки уже захлопнулись, но администратор возился с замком, бледнел за стеклом, дергался, но только больше тупил с ключами. Я схватился за ручку и резко потянул, распахивая на себя дверь вместе с тощим хлыщом.

Не больно, но обидно приложил его под дых и втолкнул обратно в холл. Я навис над ним и для усиления грозного вида, вынул французский гвоздь.

— Ну, рассказывай, как обгонял, как подрезал…

— Я не-не… не понимаю, о чем вы, — заюлил хлыщ и вжался в стену. — Мы-мы… мы закрыты на ремонт.

— Ща поймешь, — хмыкнул я, отступил на шаг, оглянулся и крикнул: — Муха! Никифоров, иди сюда! Будем вора твоего разбирать!

Хлыщ хотел еще что-то сказать, но при звуках фамилии боксера осекся и начал вертеть головой. Задрожал, а потом и вовсе затрясся, как припадочный. Призрака пока нигде не было, но лицо администратора стало белым, как у привидения. Я даже забеспокоился, не хватит ли его удар.

Блин, всю радость обломал! Наконец хоть к кому-то получилось подобрать работающие слова и тут на тебе, переборщил!

Я пощелкал пальцами перед глазами беснующегося парня, а потом влепил затрещину. Подождал немного, а когда во взгляде появилась хоть какая-то осмысленность, прошептал:

— Давай сразу к делу. Если договоримся, то никто не пострадает. Если не договоримся, то ты видел, на что я способен. Кивни, если понял.