Я вжался в стенку и прикрыл голову руками, ожидая взрыв. Но вместо этого услышал крик Гидеона: «Матвей, помоги!»

Я выскочил из-за тумбы. Увидел, что Гидеон не успел вскрыть клетку и привести Кравец в чувство. И вообще болтается в воздухе, растянутый, как на распятье.

Перед ним стояли двое: главный с кривым ритуальным ножом и «музыкант» с варганом. Гидеон сопротивлялся, тужился, пытался ногой отбить нож, но с каждым новым звуком его тело корежило, он начал краснеть, должно быть, от нехватки воздуха.

Ко мне уже тоже подбирались. Муха подсказывал, откуда. Слева мимо ящиков крался последний минер и в руках у него блестели два ножа с волнистыми лезвиями, а с другой стороны шел мужик с гаечным ключом, которым он раньше разбирал холодильник.

Нам нужен диалог!

Я посмотрел на парня с гаечным ключом и попытался передать ему послание на понятном для него языке. То есть на языке жестов. Не выпуская дубинку из рук, ткнул в него указательным пальцем, потом развернул руку и показал средний, а в довесок, чтобы меня уж наверняка поняли, сделал вид, что провожу дубинкой себе по горлу.

Не сработало.

Правда, я и не рассчитывал. «Маска» с ножами, видимо, посчитала, что я нацелился не на него. Поэтому он подошел слишком близко и слишком уверенно. Он еще только замахивался, а Муха, разрывая мои связки, уже подлетел на рабочее для биты расстояние.

Первым ударом я раздробил ему кисть, переломал пальцы. Выбитый нож улетел куда-то за ящики. На обратном ходе я выдал смачный апперкот стальным набалдашником. И вдогонку умудрился еще раз припечатать по темечку оседающее тело.

Я развернулся и сразу пришлось уходить от удара в спину. Уклонился в сторону, потом в другую, чувствуя на лице легкий ветерок от проносящегося мимо гаечного ключа. На следующем замахе (а сектант оказался не спортсменом и сделал его слишком медленно, по меркам Мухи) я пробил свою коронную серию — колено-голова.

— Эй, пацан, давай шустрее! — крикнул запертый в клетке моряк. — Тут святой отец твой сейчас окочурится… он синий уже!

«Черт! Черт! Черт! Гидеон держись!» — мысленно заорал я, хотя уже понимал, что не успеваю. Священник больше не сопротивлялся. Лицо его действительно стало синим, глаза закатились.

Главарь сектантов расстегнул рубашку Гидеона, примерился, куда ударит, и начал замахиваться. Я рванул, чтобы хоть чуть-чуть сократить расстояние, метнуть дубину или гвоздь, не прибить, так хоть отвлечь… не знаю, сделать хоть что-нибудь! Но не смог сдвинуться с места, будто Муха не пускал. Я зарычал, напрягся, погружаясь в волну боли и бешенства… и почувствовал послание от боксера:«Не успеешь, бей так. Просто дай мне силу. …»