— Но вы великий герцог! — продолжала настаивать девушка. — Вы второй в очереди на престол. Вы сами знаете, что то, что делает наш король, неправильно.

— Летисия! — Вскрикнул мужчина, и отчего-то сразу замолчал. Быть может, вспомнив о том, что они оба находились в замке, он не захотел продолжать здесь эту сцену. — Замолчи.

Летисия замолчала, но лицо ее продолжало говорить о том, о чем она будто хотела сказать. Сведенные вместе брови будто жалобно вынуждали дать ответ, а взволнованные карие глаза так и говорили, что она на этом не остановится.

— Да, — отвечал герцог, — я понимаю, что это неправильно. Не поверишь, последние сорок лет моей жизни я четко осознаю это, но у нас нет другого выбора. Мы никак не сможем спасти наш народ и наши земли, если не принесем жертву, и ты сама это понимаешь.

— Но призывать людей из других миров на верную гибель, — чуть тише отвечала Летисия, — а затем врать им…

— Мы не убиваем больше, чем необходимо. — Герцог подошел чуть ближе к своей единственной дочери и положил руку на ее тонкое слабое плечо. — Сама подумай, Летти. Кого бы именно ты хотела убить: целую сотню магов и воинов из нашей родной страны или же пять-десять человек из другого мира?

Взгляд Летисии все еще был укоризненным. Она понимала и принимала доводы отца, но все же пыталась отстаивать свою позицию.

— Мы, — продолжал говорить герцог Фабиус, — предоставляем всем призванным комфортные условия. До момента своей гибели все они живут, как настоящие короли. Мы не ограничиваем их свободу в пределах замка, позволяем заниматься всем, чем они пожелают и даже наряжаться в шелка и драгоценности.

— Отец, — перебила Летисия, складывая свои ладони на руку мужчины, которая все еще лежала на ее плече, — раз вы говорите так уверенно, должно быть, вы сами отслеживали этот процесс? И, должно быть, тогда вы точно знаете чего именно хотят призванные?

Герцог Фабиус нахмурился. Он резко отдернул свою руку и отступил. Пусть он и не хотел портить отношения с дочерью, но в этой ситуации принять сторону Летисии было просто неразумно.

— В любом случае, — строго заговорил герцог, — я не собираюсь выслушивать нравоучения от того, кто даже не может принести себя в жертву ради других.

Взгляд Летисии изменился. Укор и волнение сменились на разочарование и боль. Девушка опустила свои руки и с печалью посмотрела в глаза отца.

Тот не смог вынести этого взгляда. Быстро развернувшись, он широкими и даже более быстрыми шагами направился на выход из дворца.

Летисия осталась позади. Опустив голову, она посмотрела на свою пышную темно-серую переливающуюся при свете юбку.