— Понимаю, с такими крыльями тебе в наше вязовое дупло не протиснуться, — покачала головой Тайка. — Но разве ты не можешь просто долететь? Тебе, небось, дремучий лес на границе миров перемахнуть — раз плюнуть!

— Не в этом дело. С Марушкой у нас уговор: я к ней не лезу, а она ко мне. Повздорили мы в незапамятные времена, понимаешь…

Тайка даже не сразу поняла, что «Марушка» — это могучая чародейка Мара Моревна, по воле которой в Дивнозёрье не иссякают чудеса. Та притворяется обычной старушкой, а на самом деле плетёт судьбы этого мира. Пару раз Тайка ей помогала распутывать нити. Значит, Стратим тоже знакома с судьбопряхой? Ну, дела!

— Я могла бы с ней поговорить… — начала Тайка, но птица, фыркнув, перебила:

— Пф! Ещё чего! Не пойду я первой мириться! Да и не нужно. Я сама видела, как пёрышко-горюшко к тебе в курятник залетело.

— Значит, мне надо найти перо, так?

— Не перо, а яйцо.

— Погоди, какое ещё яйцо? — Тайка помассировала виски. — Я за твоей мыслью не успеваю: только что же перо было.

— Чего тут непонятного? — проворчала Стратим, хмурясь. — Пёрышко-горюшко влетает в курятник, касается яйца, и — оп! — его уже высиживает курица. Только вылупится у неё не цыплёнок.

— А кто?

— Понятия не имею. Может, снова Обида. Или Гнев. А может, Ненависть… В любом случае тебе не понравится. Не до́лжно таким пташкам по свету летать. Да и Марушка наверняка решит, что я это нарочно сделала, чтобы ей досадить. В общем, как проснёшься — иди и разбей яйцо, ведьма. Не выпусти в мир зло. И смотри, Марушке ни слова!

У Тайки вертелось на языке ещё много вопросов, но она не успела их задать: Стратим взмахнула крыльями, ветер ударил в лицо — миг — и она очнулась в своей кровати, а по её подушке прыгал обеспокоенный Пушок:

— Тая, проснись! Тише-тише, это всего лишь дурной сон…

Выслушав Тайкину историю, коловерша разволновался ещё больше:

— Ох, что же это? Пока мы спим, у нас в Дивнозёрье может какой-то страшный птичий грипп вылупиться⁈

— Не грипп, а гнев, гордыня или что-то в этом роде.

Тайка решила ничего не скрывать от впечатлительного друга.

— Значит, и голод может случиться? — Пушок закатил глаза. По его мнению, не было страшней напасти. — Нет, уж лучше птичий грипп! Тай, бежим скорее в курятник, пока оно не вылупилось!

И они рванули со всех ног. Девушка даже одеваться не стала, выскочила во двор в чём была: в пижаме, босиком.

Сонные куры шарахнулись от света фонарика, возмущённо кудахтая в сторону ночных гостей.

— Фу такие слова говорить! — пожурила их Тайка.

Понимать язык животных и птиц чаще всего здорово, но иногда те такое ляпнут — стыда не оберёшься…