Водяной, конечно, всё услышал и выпустил в коловершу струйку воды, словно кит какой-нибудь, и, пока Пушок возмущенно отряхивался, обратился к Тайке:
— Ну, раз никого расколдовывать не надо, мы с внучкой пойдём, пожалуй. Бывайте, девицы-красавицы! В холодной водице долго не топчитесь, не то простудитесь.
Он подмигнул на прощание, и они с Майей — плюх — нырнули в омут. Только круги на воде и остались.
Потом Тайка пошла провожать Шурика и Вику на остановку. Пушок всю дорогу щекотал ей усами ухо и тараторил:
— Я боялся, что Шурик не станет пилюлю есть, он же козёл! Ну чего ты фыркаешь? Это я не в смысле, что плохой человек. Хотя… хороший бы меня конфетой угостил за спасение. Я, между прочим, так и не обедал. Говорил же, что надо перекусить перед тем, как в спасательную миссию отправляться, но ты меня не послушала. Теперь с тебя тоже конфета, ясно?
Тайка слушала его вполуха и кивала, попутно размышляя: а не лучше ли было бы Шурику и Вике не знать, что чудеса реальны? У нее дома в шкафчике хранилось немного забудь-травы — ещё из бабкиных запасов. Можно было бы зазвать ребят в гости, заварить чайку беспамятного… Но тогда Вика забудет и все остальное. Нет уж, такие приключения не случаются зря, а значит, и стирать их не следует.
Пусть пока неуловимо, но Вика уже изменилась. Вон как улыбается и раковину, подаренную Водяным, сжимает в ладони крепко-крепко. А второй рукой за Шурика держится и сама о новом альбоме расспрашивает, интересуется…
Похоже, теперь у них всё будет хорошо. Может, не сразу. Но рассвет обязательно наступит, потому что ни одна чёрная полоса не может длиться вечно!
Коловершьи свершения
— Пушочек, обедать!
Тайка разложила по тарелкам хрустящую жареную картошечку.
За печкой никто не отозвался. Неужели ещё дрыхнет, негодник? Ну, сколько можно спать!
— Пушо-о-к! — позвала она громче.
Опять тишина. Пришлось самой лезть на печку, будить.
Коловерша, как оказалось, не спал, а просто склубочился, завернувшись в одеяло так, что одни глаза наружу торчали.
— Не хочу есть…
Тайка почесала в затылке: к такому повороту жизнь её не готовила.
— Ты, случаем, не заболел?
— Я здоро-о-ов! — протянул Пушок таким голосом, как будто прямо сейчас собрался помирать.
— А у нас, между прочим, сегодня на обед картошечка, грибочки солёные, пирожки с вареньем. Вишнёвым, твоим любимым.
Уши коловерши на мгновение встали торчком, но сразу же вяло поникли.
— До пирожков ли нынче? У меня, можно сказать, жизнь не удалась.
— Да что случилось-то? — Тайка упёрла руки в бока. — Рассказывай уже.
Коловерша пошевелил обвисшими усами: