Когда поезд тронулся, я долго стоял в тамбуре и смотрел, как платформа медленно уходит назад, как уменьшаются две знакомые фигуры, как серое утро проглатывает вокзал и родной город. Впереди снова была Москва, закрытый центр, легенда, чужая страна и война, в которой официально наша страна не участвовала, а дома оставался Макс с кучей проблем, которых я на него свалил, и бабушка, которой я опять сказал не всю правду.
Глава 21
В часть я вернулся без опоздания, хотя дорога заняла больше времени, чем я рассчитывал, потому что в этот раз нас меня никто не встречал. От вокзала сначала пришлось добираться электричкой, потом ждать автобус, ну а потом топать пешком до КПП. Когда я добрался до части, до контрольного срока оставалось ещё около двух часов.
В расположении уже были все наши. Морозов сидел возле окна и просматривал какие-то бумаги, Быков укладывал вещи в сумку, Али спорил с Богданом о том, сколько сигарет можно взять с собой, а Лапин, устроившись на своей койке, читал португальский разговорник, хотя, судя по тому, как он бегло говорил на португальском, его он уже должен был знать наизусть вместе с фамилией редактора и тиражом.
Увидев меня, Морозов посмотрел на часы.
— Вернулся вовремя.
— А ты сомневался?
— В тебе нет. В железной дороге сомневался.
Он поднялся, пожал мне руку и сообщил, что группа собралась полностью ещё вчера, отправка подтверждена, но точного времени вылета пока не объявляли. Известно было только, что задерживаться мы больше не будем, а ближайшие двое суток посвятим окончательному оформлению, медицинским процедурам и получению имущества.
На следующий день утром мы снова сидели в знакомой аудитории, и уже знакомый нам полковник, с сопровождавшими его двумя капитанами принес туда несколько свертков. Полковник ещё раз напомнил, что с момента выхода за ворота центра мы перестаём быть военнослужащими, во всяком случае для всех посторонних, и превращаемся в советских гражданских специалистов, направленных в Народную Республику Ангола для оказания технической помощи.
На слове «гражданские» Быков едва заметно усмехнулся, потому что среди нас не было ни одного человека, которого можно было без подготовки принять за инженера или техника. Даже в обычной одежде военная выправка никуда не исчезала, а наши руки выдавали людей, привыкших чаще держать оружие, чем чертёжный карандаш.
Документы выдавали по одному. Когда подошла моя очередь, капитан раскрыл папку и положил передо мной загранпаспорт на моё настоящее имя, диплом об окончании института, трудовую книжку. По легенде я числился инженером производственно-технического отдела одного из союзных строительных объединений, окончившим строительный техникум, продолжавшим обучение в институте и имевшим опыт работы в строительстве мостов, дорог и монтажу железобетонных конструкций. Последнее даже не было полной ложью, потому что за время работы в своем времени, я успел узнать о бетоне, арматуре, фундаментах и строительных машинах больше, чем некоторые выпускники университетов, которые пять лет старательно переписывали конспекты, а потом боялись самостоятельно замесить ведро раствора.