По дороге я снова и снова возвращался мыслями к найденному общаку. Странно всё-таки устроена жизнь. Два года назад из-за этих денег люди убивали друг друга. Потом деньги исчезли. Потом про них начали забывать. А теперь они снова появились, только уже в моих руках. Свалились как снег на голову. И самое забавное заключалось в том, что сейчас меня больше волновала не сама находка, а то, как сделать так, чтобы через несколько лет она не превратилась в бесполезную бумагу.

Размышляя об этом, я свернул во двор знакомой пятиэтажки и остановился. Дом выглядел точно так же, как в день моего ухода. Я несколько секунд смотрел на неё, после чего тяжело вздохнул и направился к подъезду. Пора было узнать, как живут родители, и заодно найти документы на старый дачный участок, который неожиданно мог оказаться самым ценным имуществом из всего, что у меня было.

Знакомая дверь, щитовая, из деревянного каркаса, обшитого ДВП, была основательно побита и поцарапана, место где был врезан дверной замок многократно чиненное и держится только на честном слове. Её множество раз выбивали и ремонтировали, открыть её сейчас смог бы и первоклассник, слегка навалившись своим щуплым плечом. Кнопка звонка вырвана с корнем, вместо неё только два провода, так что по понятным причинам звонить я не стал, а постучал кулаком.

Тишина, мне никто не открыл. Я стукнул снова, и дверь неожиданно распахнулась, язычок старого замка держался только на какой-то щепке, в развороченном гнезде дверной рамы. Из темного коридора, открывшегося передо мной, ударил смрад скисшей еды, нечистот и перегара. Вздохнув как перед погружением в воду, я вошел.

Да уж… За два года, что меня не было, квартира превратилась в настоящий бомжатник. То, что я видел, когда пришел в себя после попадания в прошлое, было ещё цветочками, хотя, казалось бы, хуже уже быть не может. Оказалось, что может.

Обои ободраны, мебель в основном сломана, на полу такой слой грязи, что картошку можно сажать. Хотя нет, сажать тут ничего нельзя, потому что это сразу сожрут тараканы, которые стройными рядами отступали в глубь отвоеванной ими когда-то у людей территории, при моем приближении.

То, что осталось от моих родителей я нашел на кухне. Существо, когда-то бывшее моим отцом, лежало лицом на столе, прилипнув не мытой бородой к липкой жиже чего-то гниющего, мать валялась на полу, раскинув в стороны руки и ноги. Узнал я их с трудом. На опухших и заплывших от алкоголя лицах знакомые мне с детства черты лица угадывались с трудом. Они спали, выдыхая в замкнутое пространство маленькой комнаты ядреную смесь перегара и давно не чищенных зубов.