Реактивный самолёт Ту-154 — красивый, стремительных очертаний, ждал нас на лётном поле.

Даже трап уже подогнали, и две приветливые стюардессы в синей униформе и пилотках на тщательно уложенных причёсках, словно сошедшие с рекламного плаката Аэрофлота, встречали нас наверху трапа при входе в нутро летающей машины.

— Добрый вечер! — одинаково белозубо и красиво улыбнулись они.

— Добро пожаловать на борт, — добавила та, что ростом повыше.

— Добрый, — поздоровался Бесчастнов, поднявшийся по трапу первым (я шёл вторым, следом капитан Петров и старший лейтенант Боширов, нагруженные сумками с антигравом и остальным снаряжением). — Девушки, ужином накормите? Не успели на земле.

— Не сомневайтесь, товарищ генерал-лейтенант. Жареная курица, картофельное пюре, салат из огурцов и помидоров устроят? Чай, кофе, сок, вода — на выбор. При желании можем предложить коньяк. Хороший, армянский.

— Коньяк отставить, остальное принимается, — благосклонно кивнул генерал-лейтенант и, пригнув голову, шагнул в салон.

После взлёта и ужина я уснул. День выдался непростой, и моему растущему организму требовался отдых.

Проснулся сам, за десять минут до посадки. Полюбовался в иллюминатор огнями Москвы, раскинувшейся внизу, под крылом.

Сон явно пошёл на пользу.

Чувствовал себя отдохнувшим и спокойным.

Ещё по дороге в аэропорт и в самолёте думал о том, как держать себя с высоким начальством.

Что говорить?

Были некоторые сомнения. Остались они и теперь.

Но сейчас я отчётливо понимал — одной легендой о необычайных способностях и фантастических знаниях, вдруг открывшихся и появившихся после травмы у тринадцатилетнего советского мальчишки, не отделаешься.

Рано или поздно придётся открыть всю правду. Главное — выбрать для этого нужное время.

Нас встречали. Две белые «Волги» с мигалками — близнецы ташкентских — ожидали внизу, у трапа.

— Мы с тобой в первую, — махнул мне рукой Бесчастнов, — капитан и старший лейтенант во вторую.

Сели, поехали.

За окнами машины было уже совсем темно.

Мы летели по дороге с редкими электрическими фонарями, за которыми угадывался то сплошной лесной массив, то мелькали какие-то слабо освещённые постройки.

Поначалу я думал, что мы едем в город, но оказалось не так. Нас привезли в какую-то загородную резиденцию, чем-то напомнившую мне недоброй памяти резиденцию товарища Шаниязова.

«Привыкай, — сказал я себе. — Скорее всего, теперь так будет часто».

В Москве было десять вечера.

Мы вышли из машины.

Я полной грудью вдохнул прохладный, свежий, пахнущий травой и цветами воздух, поглядел на небо, на котором слабо догорала вечерняя заря и неожиданно понял, что мне здесь нравится.