— Этого за глаза хватит, — уверили меня дед Лёша и дядя Юзик, — к тому же у нас и свои сбережения имеются.

— Правильно, — поддержала бабушка и добавила по-польски. — Co zanadto to nie zdrowo[1]

Ещё двенадцать тысяч я отдал генералу Бесчастнову Алексею Дмитриевичу.

— Пусть у вас будут, — попросил. — Так надёжнее.

— Пусть, — согласился генерал. — Будем считать, что это твой фонд.

— Наш, — сказал я.

— Э, нет, — возразил Алексей Дмитриевич. — Твой. Я только его хранитель. И то лишь потому, что так и впрямь надёжнее. Но ты не думай, что дяденька генерал такой добрый. Просто я делаю на тебя ставку. Так что будь добр, не подведи.

Я пообещал и с лёгким сердцем попрощался с Алексеем Дмитриевичем.

Но говорить, что тоже делаю на него ставку, не стал. Генералы панибратства не любят и правильно делают. Иначе, какие они генералы?

У нас, на Гараде, при всём равноправии и отсутствии каких бы то ни было сословий, каст, кланов и ярко выраженных классов с субординацией было всё, как надо.

Люди, облечённые властью, пользовались неизменным уважением, и никому бы в голову не пришло ставить на одну доску генерала (армия у нас была, а, значит, имелись и соответствующие звания) и, допустим, ландшафтного дизайнера.

Труд второго не менее важен, но вот ответственность разная. Хотя бы потому, что первый напрямую отвечает за жизни людей, а второй лишь за их эстетическое чувство.

Долетели без приключений. В аэропорту города Мары задерживаться не стали — получили мой чемодан, взяли такси и через двадцать минут были на вокзале.

В кассах приобрели билеты до Кушки (обычный плацкарт, чтобы не выделяться, но все три в одном купе: Петрову и Боширову нижние места, мне — верхнее); я сдал чемодан в камеру хранения.

До поезда оставалось ещё почти четыре часа, делать было решительно нечего, и мы пошли бродить по городу.

Мары значительно больше Кушки, областной центр, как-никак.

Но меньше Алмалыка и, уж конечно, Ташкента.

Однако древнее всех их вместе взятых.

Мерв — так он назывался когда-то.

Его стены, если бы они сохранились, помнили воинов Александра Македонского, а население ещё каких-то семьсот-восемьсот лет назад достигало полумиллиона человек. Невероятно большой, богатый и культурный город для того времени.

Одних библиотек не меньше десяти.

Обсерватория, в которой, говорят, несколько лет проработал сам Омар Хайям…

Куда всё делось, спрашивается? Впрочем, и на Земле, и на Гараде хватает городов, некогда переживших высочайший расцвет, а ныне вполне себе тихих и провинциальных. Бывает.

Неподалёку от вокзала мы набрели на ресторан с необычным названием «Гигант» и вкусно там пообедали вкуснейшим горячим пловом с помидорным салатом и зелёным чаем с пахлавой на десерт.