Рабочий стол с несколькими телефонами.К нему под прямым углом примыкает стол для заседаний со стульями по обе стороны. На столе — классический графин с водой на подносе и стаканы. Ещё один стол, на котором громоздится магнитофон и колонки. Стандартный застеклённый книжный шкаф с работами классиков марксизма-ленинизма. Шкаф для одежды. Вешалка. Большой несгораемый шкаф-сейф. Ещё одна дверь, ведущая, скорее всего, в личную комнату отдыха. Три портрета на стене над рабочим столом: слева — Генеральный секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза Леонид Ильич Брежнев; справа — председатель КГБ СССР Юрий Владимирович Андропов; посередине — председатель Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, народный комиссар внутренних дел Феликс Эдмундович Дзержинский.

Человек за столом, лет шестидесяти, в форме с погонами генерала-лейтенанта и орденскими планками на груди, поднял от бумаг голову.

— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант! — рявкнул Петров. — Разрешите войти!

— Уже разрешил, — едва заметно усмехнулся хозяин кабинета. — Проходите, садитесь. Что это вы притащили?

— Сейчас доложим, товарищ генерал-лейтенант. Это очень важно. Но сначала, если позволите, всё-таки код восемь.

— Да, разумеется. Кто?

— Полковник Усманов Ибрагим Хикматович.

— Начальник Пятого отдела?

— Так точно. Наш с товарищем старшим лейтенантом Бошировым непосредственный начальник.

— Доказательства есть, капитан? Железобетонные доказательства?

— Так точно. Наши показания и магнитофонная запись.

— Рассказывай. Только без лирики, по делу.

— Слушаюсь.

Докладывать Петров умел. Коротко и ясно он рассказал обо мне, антиграве, и как некоторые высокопоставленные представители компартии Узбекистана вкупе с начальником Пятого отдела КГБ Узбекистана полковником Усмановым намеревались использовать это поистине революционное изобретение в своих корыстных целях.

Генерал-лейтенант слушал, бросая на меня время от времени короткие внимательные взгляды.

— Ставь запись, — потребовал он, когда капитан закончил.

Петров достал катушку, поставил, включил магнитофон.

Лёгкий шорох. Тишина.

«Здравствуйте», — услышал я свой голос и следом Наташин: «Здрассьте». «Здравствуйте, здравствуйте, молодые люди, — это уже товарищ Шаниязов. — Проходите, присаживайтесь….Меня зовут Акил Ровшанович…»

Запись вышла на удивление чёткой. Умеет работать Комитет госбезопасности, умеет.

Бесчастнов слушал внимательно, с непроницаемым лицом, чуть склонив голову набок. Только в одном месте, когда Шаниязов упомянул полковника Усманова, на мгновение сузил глаза.