Всё-таки умный мой папа, прямо гордость берёт. Даром, что военный.

Последнее замечание хоть и кажется в какой-то мере оскорбительным, но таковым не является. Правда вообще не может быть оскорбительной. Оскорбительная правда. Чувствуете? Фальшиво звучит. Просто каждое занятие накладывает на человека свой неизменный отпечаток.

Военные — люди, для которых подчинение приказу заложено в подкорке, а Устав — священная книга. Военный, как никто, знает, что инициатива наказуема и наказуема жёстко. Поэтому они и ведут себя соответственно. На первом месте — исполнительность. Ум и глубокий анализ — на втором. А рефлексии и вовсе места нет. Какая рефлексия? Родина приказала — вот и вся рефлексия.

То же и профессиональные спортсмены. Я уже упоминал, что в СССР официально профессионального спорта нет, но на самом деле, фактически, есть. Чтобы достичь высочайших результатов, нужно отдаваться тренировкам и соревнованиям полностью. Без остатка. На другие занятия времени и, главное, желания не остаётся. Опять же, развиваешь мышцы — страдает мозг. И наоборот.

Исключения есть, но они только подтверждают здешние правила. Типичный образ учёного — лысый задохлик в очках и мятом костюме с пальцами, испачканными чернилами и мелом. Спортсмена — мускулистый здоровенный парень с одной мыслью в голове: быстрее, выше, сильнее.

Гармонии в развитии — вот чего не хватает советскому обществу в целом и отдельным людям в частности. На словах мы к ней стремимся, а вот на деле…

Про гармонию в развитии индивида и общества следовало написать ещё одну папку (возможно, и не одну), но с этим я пока решил повременить, — справиться бы с тем, что уже есть.

— Хорошо, — сказал папа. — Спрячу у себя. Но ты уверен, что не нужно это отдать комитетчикам?

— У комитетчиков есть, — сказал я. — Меньше этой, но есть. И вообще. Пусть сначала по антиграву решение примут.

Маме, после некоторого размышления, я тоже сообщил о папке с записями.

В конце концов, мы семья, а в семье всё должно быть общим — и радости, и победы, и трудности, и повседневный быт.

Сестре Ленке, конечно, говорить не стал. Довольно её гениальной детской интуиции, которая подсказывает, что её брат — не обычный человек. Подрастёт — всё узнает.

Суперматч со сборной дивизии всё-таки состоялся. Фактически это был товарищеский матч, он ничего не решал, мы были чемпионами Кушки этого года, и официально отнять у нас это звание можно было только в следующем году.

— Но ты же понимаешь, что так это оставить мы не можем? — спросил меня папа.

— Реванш? — ответил я вопросом на вопрос. — Не за то отец сына бил, что играл, а за то, что отыгрывался.