— Ха-ха, — сказал папа. — Мы вас порвём. Дивизия — это сила. Настоящая.

— Не сомневаюсь, — сказал я. — На поле боя. На футбольном, к счастью, другая игра.

— Я не поняла, — вмешалась мама. — Вы за кого болеть собрались, товарищ подполковник, — за любимого сына или свою дивизию?

— Э…

— Мама, — примиряюще сказал я. — Ты же знаешь, папа вообще не болельщик.

Это была правда. До Кушки у нас был телевизор, но я не помню случая, чтобы отец смотрел футбольные матчи или слушал репортажи по радио. Ни футбольные, ни хоккейные. Видимо, тут он пошёл в своего отца, деда Лёшу, который тоже был абсолютно равнодушен к футболу. При этом спортсменом отец был отличным, форму держал, и до сих пор мог сделать на полу «уголок», а потом спокойно выйти из него в стойку на руках.

— Я тоже не болельщица, — заявила мама. — Но тут дело принципа!

— Я болею за Серёжу! — заявила сестра Ленка.

Обе сверлили отца взглядами.

— Ладно-ладно, — поднял руки папа. — Накинулись. Конечно, за сына, как иначе! Однако довожу до вашего сведения, что наш комдив, полковник Копылов, отдал неофициальный приказ.

— Разве приказ может быть неофициальным? — удивился я.

— В армии — может, — сказал папа.

— И не только в армии, — добавила мама.

— Так что за приказ? — спросил я.

— Победить, — сказал папа. — Во что бы то ни стало.

Суперматч был назначен на воскресенье, семнадцатое октября.

Как раз к этому времени летняя кушкинская жара окончательно спадала, и устанавливалась ровная тёплая сухая погода.

Самое то для футбола.

К матчу готовились серьёзно. Король, наш капитан, назначил тренировки два раза в неделю, и объявил, что нарушителям спортивного режима пощады не будет.

— Лучше сейчас покидайте команду, чем подвести её в последний момент, — сказал он, глядя на Пушкина. — Незаменимых у нас нет, как говорил товарищ Сталин.

— И где он теперь?

— Сталин? У Кремлёвской стены лежит. А люди ему до сих пор цветы несут. Сам видел в этом году.

— Я не понял, — сказал Пушкин. — У нас теперь сталинские методы руководства, или как? Король, ты вообще-то капитан, не тренер.

— Это правда, — сказал я. — Поэтому я и предлагаю выбрать играющего тренера. Чтобы его слово было законом. Без этого нам дивизию не победить.

— Между прочим, — сказал нападающий Сарпек Джанмухамедов, — в следующем году, весной, у нас матчи на первенство Среднеазиатской железной дороги. Если хотим хоть что-то показать, надо завязывать с бухлом.

— Вот ты и завязывай, — буркнул Пушкин.

— Я не пью, — спокойно ответил Сарпек. — И не курю. Ты знаешь.

— Да твою ж мать… — не выдержал самый старший из братьев Юрасовых — Юрий. — Ты задолбал, Олег, воду мутить. Давайте меня играющим тренером выберем, я быстро порядок наведу. — Вон, молодые, Сашка Ковальджи и Валера Лопатин в команду просятся. Нормально играют, и не пьют ни капли.