Верона чувствовал подвох, но это лишь интуиция, а инквизитору были необходимы неоспоримые доказательства.
— Ты знаешь, что твою душу выкупило рогатое существо, которое явилось в святое место и осмелилось сыграть со мной партию в шахматы?
— Могу предположить, что твой соперник взял верх.
— Мы условились о ничьей.
— Удивительно.
— Возможно, тебе известно имя моего соперника?
— Если назовешь его Баалом, не ошибешься, — спокойно ответил узник.
Услышав запретное имя, Верона вздрогнул. Он привык иметь дело с адовым отродьем, но встречаться с генералом самого Легиона ему ни разу в жизни не приходилось.
— Изволишь шутить? — не поверил узнику инквизитор.
— Призраки лишены эмоций. Я сказал правду, как и на нашем последнем допросе.
Верона кивнул:
— Значит, Баал. Что ж, мне плевать, кто выкупит тебя из посмертия, если твои действия послужат на благо церкви.
— Уверен? — уточнил узник.
— Да, фонарщик.
На лице призрака возникла едва уловимая улыбка. Он словно был рад, что его не назвали именем. Крепкий орешек, который так и не поддался великому инквизитору. Впрочем, истинная природа вещей была неуловима даже для исключительных человеческих умов. Именно в этом и заключался великий принцип парадокса.
Вернувшись к столу, Верона взял в руки печать. Длинная вязь запрещенного церковью языка и дьявольские метки, внешне напоминающие острые ромбы. Задумчиво покрутил ее в руке. И вновь обратился к узнику:
— Кем бы ты ни был, — дьявол тебя побери! — а руку дам на отсечение, ты не хочешь возвращаться в то место, откуда попал к нам на землю.
Фонарщик помедлил, но ответил утвердительным кивком.
— Как насчет новой партии? — поинтересовался Верона.
— Соперник все тот же, — догадался призрак.
— Верно.
— А награда?
Верона сощурился, медленным шагом подошел к витражному окну, на котором застыл мужчина на кресте и восходящее из-за гор солнце. Старая как мир история — смерть, дающая новую надежду. Бесконечный жизненный цикл.
— Ты сможешь увидеть рассвет, — приглушенным голосом произнес инквизитор.
Узник дернул головой. Видимо, решил, что ослышался. Подошел к витражному окну, возле которого застыл великий инквизитор, и дал свое согласие.
Послышался треск ломающейся печати.
Глава 19
Глава 19. Карнавал
У подножия горы располагалось множество деревень — люди тянулись к большим городам, но не всем удавалось найти место за высокими стенами. Вольтерра была жутким консерватором и терпеть не могла даже самых незначительных изменений. Словно старомодный ворчун, она морщила длинные башни и хмурила зубчатые стены, недоверчиво поглядывая на длинные обозы с непрошенными гостями. Восточные ворота открывались нехотя, с протяжным скрипом, а стража недоверчиво бурчала, проверяя подорожную у добродушных незнакомцев, что везли в город душистые товары из далеких стран.