Дикари заметили.
Тот, что шёл последним, с покрышкой, медленно повернул голову. Его пустые глаза скользнули по мне — и вернулись к дороге. Ни удивления, ни страха, ни агрессии.
Я подбежал к ним вплотную, тяжело дыша. Они не реагировали. Просто шли. И тут я вспомнил про схрон. Пайки, аптечка с таблетками. Рюкзак со спальником. И кейс.
Всё осталось там.
Мысль неприятно кольнула, но я отбросил её. Некогда. Нет времени. Если я вернусь — не успею. Портал закроется, дикари уйдут, и всё. Конец.
Я остался с тем, что на мне: автомат, три магазина, две гранаты в кармане, нож, фляга с водой и полпачки галет за пазухой.
А площадка была уже рядом. Я видел марево — едва заметную дрожь воздуха, рябь, как над раскалённым асфальтом. Оттуда тянуло сладковатым запахом гнили и сырости болотного мира.
И тут сзади взревело гулом двигателей набирающих обороты.
Я обернулся. Из-за руин хлебозавода вылетели два вездехода. Бледно-серые, угловатые, с пулемётными турелями на крышах. Они неслись прямо к нам, вздымая снежные вихри.
Загрохотал пулемет. Пули взбили снег слева, высекли искры из бетонных обломков, взвизгнули рикошетом. Дикари даже не ускорились. Они, совершенно не обращая внимания, один за другим входили в портал. Покрышки исчезали, разрезанные невидимой линией. Железяка растворилась в воздухе. Пёстрые спины втягивались в дрожащее пространство, как в воду.
Обогнав последнего, я нырнул в марево, не глядя.
Резкий перепад давления, хлопок в ушах, запах гнили ударил в нос. Свет стал другим — серым, плоским, без теней. Под ногами вместо снега — чёрная жижа, противная, чавкающая. Болотный мир.
Я обернулся.
Пропустив нас, рябь портала потухла. Дикари, даже не оглянувшись, пошли дальше, волоча свой хлам.
Глава 30
Я не пошёл за дикарями.
Они удалялись в сторону своего стойбища, волоча ржавую железяку и покрышки, — четыре пёстрые спины, растворяющиеся в сером, мёртвом свете. Я смотрел им вслед ровно столько, чтобы убедиться: они не обернутся, не нападут, не проявят ко мне никакого интереса.
Потом развернулся и пошёл в другую сторону.
У меня была своя цель. Та, ради которой я вернулся в этот гнилой, промозглый ад.
След. Я нашёл его не сразу — пришлось поплутать между кривых стволов, обходя топкие места, вглядываясь в чёрную жижу под ногами. Но след был там. Чёткий, вдавленный в грязь, с характерным рисунком протектора — мотоцикл Ваньки.
Он вёл углубляясь в лес, прочь от стойбища дикарей, прочь от того места, где меня держали в плену. Я двинулся по следу.
Первый день — или то, что здесь считалось днём — я шёл без остановок. Свет висел надо мной ровный, плоский, без намёка на смену. Когда он погас — резко, будто кто-то щёлкнул выключателем, — пришлось остановиться, наступила ночь.