— Давайте вечером, все, кто идут, еще раз соберемся перед завтрашним походом, мелочи обсудим. — Добавил я примирительным тоном.

— Я буду. — Проворчала Василиса. — Матвей, пойдем. Мне нужно с родственниками объясниться, пока этот урод Игнатов им не настучал на меня.

Жестко она. Разозлил ее Алексей не на шутку. И не скажешь, что: «Милые бранятся, только тешатся», — может он ей «простодруг».

Матвей с Василисой удалились, а с башни спустился Игнатов. В левой руке он сжимал за горлышко винную бутылку. Сам был мрачнее тучи. Я не собирался лезть в их отношения, но здоровое любопытство все же победило.

— Ты, Алекс, серьезно думаешь заслужить симпатию ограненной, оберегая ее от опасностей, как будто она жалкая нулевка?

— Ну хоть ты-то, Олег, под кожу мне не лезь. И без тебя советчиков хватает! — Он резко глотнул из бутылки.

— Хорошо. Не буду лезть. Но вот до чего вы с ней там доорались, мне, как инициатору похода хотелось бы знать, дорогой друг. Меня это прямо касается.

Игнатов снова присосался к горлышку. Только вытянув из бутылки последние капли, он вытер рот рукавом и вздохнув ответил:

— Я, конечно, иду. И она тоже. Запретить я ей не могу, поскольку я ей никто. И ее такое положение, похоже, устраивает.

— Она сама сомневалась. Если бы ты не действовал как мех в посудной лавке, она может быть, и не пошла бы. — рассудительно ответил я.

— Ну не сыпь мне соль на сахар. И так тошно.

Я пожал плечами. Алексей воспитывался в клане. Был потомком старшего рода и семьи. Каким бы он ни был в очереди наследования, над ним с детства тряслись и выполняли все его желания. Неудивительно, что он часто периодически пытался всем вокруг приказывать. Удивительно, как, имея такой легкий характер, и нормальную житейскую проницательность, он умудрялся так лажать в отношении именно Василисы. Впрочем, я все время почему-то забываю, что они все настоящие мальчики. То есть им по двадцать — двадцать пять лет. Сущие дети, на мой взгляд. Я, наверное, тоже таким дурачком был в юности. Хорошо, что память милосердно не сохранила особых подробностей про тот период моей жизни.

— Ладно. Поехали, герой-любовник. Или ты собрался остаться здесь и запить сладким вином горечь поражения?

— Вот ты язва, Олег. Не замечал раньше за тобой склонности к злорадству. Поехали, конечно. Только дай вино заберу. Каждая бутылка тридцать алтын. — Он, видимо, органически не способен был долго унывать. Хорошее настроение к Алексею возвращалось прямо на глазах.

— Иди забирай свои сокровища, алкоголик. Я пока своим скажу, что мы уезжаем. И заберу здесь кое-что.