Внутри меня встретило двое. Борис Скопин-Шуйский в гражданском костюме сидел сбоку от стола и вертел в руках короткую трубку из вишневого дерева.

Лицом ко мне расположился старик, одетый в костюм стоимостью с годовое жалование управляющего какого-нибудь доходного бизнеса. В аурном зрении он выглядел слепым пятном — хотя его присутствие ощущалось по тяжелой давящей атмосфере. Седой, густые еще волосы зачесаны назад. Лицо и руки в пигментных пятнах. Для ограненного это означает, что он очень стар. Очень! Лет за сто пятьдесят. Фиолетовая радужка и белый зрачок. Волевые, резкие черты лица. Я думал на встречу прибудет представитель. Но этого человека я узнал из трансляций заседания Совета Князей. Со мной решил побеседовать сам князь клана Аметист, его светлость Владислав Анджеевич Юрьев. Самый крутой, по официальной информации, некромант Ожерелья. Тяжелый будет разговор.

Скопин махнул мне рукой, мельком глянув на часы. Я пришел точно ко времени, поэтому упреков не боялся.

— Садитесь, эр Строгов.

— Господин желает заказать что-нибудь? — чуть слышно прошелестел за спиной распорядитель.

Я прошел к столу и сел напротив Юрьева.

— Благодарю. Мне чая и медовых пряников, они у вас очень хороши. И все. — Я отметил тот факт, что на столе стояла только сырная нарезка и две бутылки: одна вина, вторая — шустовского коньяка, причем из жестких марок.

— Будет исполнено. — Распорядитель бесшумно исчез за дверью.

— Эта встреча организована по просьбе князя Юрьева, для урегулирования разногласий клана Юрьевых и семьи Строговых. Встреча проходит при посредничестве и под гарантии неприкосновенности для сторон. Гарантии даны императором Ожерелья. Все, господа, моя миссия окончена. Приступайте, — и Скопин попытался запалить трубку.

— Я не люблю запах табачного дыма, ваше высокоблагородие. — Нагло заявил я ему.

На самом деле я вполне мог терпеть табачные выхлопы, но его высокомерный и безапелляционный тон во время вчерашнего звонка меня выбесил. Я, когда добрый, — то добрый, а когда злой, то и уши откусить могу.

— Да? — наигранно удивился он, — и что мне теперь? На улицу выйти?

— Зачем на улицу, ваше высокоблагородие. Здесь есть прекрасная курительная комната.

— Слушай, парнишка. А не приподоху…

— Борис Александрович. Вы можете смело нас покинуть. Если вас интересует содержание встречи и достигнутые договоренности, я поставлю комм на запись. Что касается гарантий безопасности, я не собираюсь проявлять агрессию против молодого человека. Да и он, думаю, будет держать себя в рамках приличия, даже без вашего неусыпного надзора. Я признаться, тоже не самым благосклонным образом отношусь к дыму. Организм уже не тот, Борис Александрович.