— Затравили, демоны. — Улыбнулся Скопин. Весьма холодно, надо сказать, улыбнулся. Да и пошел он… в курительную комнату.

Скопин встал и вышел за дверь. Мы с князем Юрьевым остались вдвоем. Князь не торопился начинать разговор. Он достал навороченный комм из внутреннего кармана, положил между нами на стол и действительно включил запись. После чего сложил руки на столе и немигающим взглядом дохлой рыбы уставился мне прямо в переносицу.

Мне по идее следовало начать разговор первым. Я младше по возрасту и статусу. Так что не став кочевряжиться и оттягивать неприятный разговор, произнес:

— Ваша светлость. Князь. Я бы хотел услышать, какие именно разногласия случились между целым кланом и небольшой благородной семьей. Мне ничего в голову не приходит.

— Могилины, уважаемый эр Строгов. Вы напали на семью, входящую в клановый род. И полностью ее уничтожили.

Вот это поворот. Я думал, мне за лича предъявят. Там концы ушей клана торчали. Ну и я засветился вполне официально. А здесь прям ну такое.

— Хм. Я прошу прощения, но полицейское расследование не выявило моей причастности к данному инциденту.

— Оставьте, драгоценный эр. Вы думаете мне не плевать, что там нарасследовали эти болваны? Мы с вами не на суде. Вполне достаточно того, что Я знаю, — это ваших рук дело. А еще вы были косвенной причиной, по которой пострадали стратегические цели клана Аметист. Вы помешали нам, присвоили результаты некоторых изысканий. Все перечисленное требует компенсации с вашей стороны, не так ли?

— Я бы хотел услышать про размер и характер компенсации, которую вы собираетесь с меня потребовать, князь.

Я не стал оправдываться и юлить. Не стал говорить, что Могилины предали человечество, а лич — вообще-то, тварь, подлежащая немедленному уничтожению. Мы и вправду не в суде. Формальные доводы на таких переговорах — признак слабости позиции. А еще у его клана и моей семьи несопоставимый политический вес. Это не было озвучено, но если он решит, он меня в пыль втопчет недели за две. Легально. Если он адекватный дед, я пойду на уступки. Ведь реально я клану перешел дорогу. Не формально, а именно реально.

— Ничего, сверх необходимого. И ничего, чтобы нанесло вам, эр Строгов, серьезный ущерб. Достаточно будет пяти процентов привилегированных акций компании «Вместе».

— Три с половиной, от ближайшей эмиссии. — сказал я спокойно. Начав торговаться, я как бы признал его обвинения. Но он же и так не сомневался в моей вине, так?

— Жадность — порок, эр Строгов. Пять процентов привилегированных акций. Даже близко не контрольный пакет. Но после того как компания начнет генерировать прибыль, вполне приличные дивиденды. — Он, наконец, взглянул мне прямо в глаза, и я уловил… Веселье? Интерес? Эго кричало, чтобы я послал старика к зергу. Интуиция говорила: «Договаривайся»! Идти на поводу у эго я отучился еще годам к сорока в прошлой жизни. Поэтому я, сделав вид, что задумался, ответил: