В гостиной мы беседовали втроем, если не считать Гаврилу, замершего как тень недалеко от двери. Детей этой семье Сила не дала. У них постоянно проживала парочка родственников из клана. Также в особняке жили слуги и старший помощник Знаменского с семьей, но никого из других обитателей особняка на нашей встрече, пока не было.

Минут пятнадцать я поддерживал вежливую беседу с хозяевами дома. После чего нас пригласили к столу.

В столовой меня познакомили с родственниками, приживалкой — двоюродной сестрой Варвары Петровны, старушкой-одуванчиком. И молодым человеком, примерно моего возраста, который приходился Знаменскому сколько-то юродным племянником, из Юсупова, приехавшим покорять столицу. Племянник учился в алмазном лицее и задирал передо мной нос, постоянно поглаживая серебряный перстень мастера на правой руке, и ехидно расспрашивая про учебу в «плебейском» Политехе. Впрочем, я его детсадовские подколки пропускал мимо ушей. Помощник Знаменского — Александр Томин, сидел за столом со всеми. Очевидно аудитор ценил его, если пригласил на семейный ужин. Томин был единственным здесь сапфиром. И имел ранг старшего мастера. Солидно все. Даже дворецкий, насколько я помню, имеет ранг в магии рубина.

Пересказывать светскую болтовню за ужином смысла не имеет. Сперва все выразили мне соболезнования в связи с недавней утратой. А потом начали расспрашивать про житье бытье. Племянник явно бесился, что не он находится в центре внимания, но сильно не наглел. А вот старушка — одуванчик, по фамилии Кибрид, вывернула меня наизнанку, прямо как матерый следак. Она была лично знакома с отцом. Более того, она с ним работала! В качестве ключевого эксперта. И меня помнила еще сопляком. А вот я ее не помнил совершенно.

Наконец, допрос, замаскированный под ужин, закончился, и мы с хозяином дома и пристроившейся следом эрой Кибрид двинулись в рабочий кабинет Знаменского. Сунувшегося было следом племяша, Знаменский прогнал. А вот бабуля осталась. Что мне совершенно не понравилось. Что знает трое, знает зерг!

Расположившись за столом, Знаменский дождался, когда прислуга расставит перед нами кофейные чашки, и со вкусом закурил короткую толстую сигару. Старуха же достала кривую потрепанную трубку, и, судя по запаху, набила его какой-то ядерной смесью бытовой химии и чар массового поражения.

Дворецкий деликатно поставил мой портфель возле кресла, и, убедившись, что все в порядке, удалился, мягко прикрыв за собой дубовую дверь.

Я попивал кофе, посматривая на своих визави и думая, как начать разговор. И как выгнать назойливую бабку, к зерговой мамочке. Видимо, правильно оценив мои колебания, Знаменский начал первым.