Он равнодушно кивнул, мол, дело твое.

— Николай. Прошу прощения. Оплату Олег Витальевич внесет в полном объеме. Да. Да. «Связующие нити». Я знал, что ты заинтересуешься. Олег Витальевич Строгов. Хорошо. Доброй ночи.

Он положил комм на стол. Крутанул его вокруг оси. Остро взглянул на меня.

— Запись тебе сделать не дадут.

— За свою работу я не переживаю. Я сказал, что будет запись, она будет. Посоветуюсь с Николаем?

— Николай Всеславович Корабчевский. Ждет тебя завтра в восемь у себя в конторе. На карточке его прямой код комма. Контора называется «Корабчевский, Баннер, Плевако и партнеры». Завтра пришлю Сашу Томина к тебе. Он посмотрит предварительные документы.

— Может пораньше прийти, я попрошу своего финансиста все ему показать.

— Хорошо. Тогда тоже к восьми. Я сейчас не веду никаких дел, все материалы по предыдущему передал в прокуратуру. Так что твое ходатайство рассмотрим в кратчайшие сроки. Несколько миллиардов уклонения от налогов, это уже даже не особо крупный размер. Серьезный ущерб государству. Да еще и систематический, в течение нескольких лет. — Он покачал головой.

— Должен предупредить. Доказательства могут найтись в самых неожиданных местах…

После обсуждения деталей предстоящего дела я, наконец, перешел ко второму вопросу:

— У меня есть к вам еще одна просьба, скорее личного характера, Арнольд Николаевич. Вернее, информация.

— Готов выслушать, Олег. Даже интересно, что у тебя еще.

— Недавно семья Смирновых-Юрьевых в полном составе погибла. Несчастный случай. Насколько я понимаю, они были вашими родственниками, так что вы наверняка в курсе.

— Да я в курсе. Мутная история. Да еще и…

— Пророк. Еще и потенциальный пророк погиб, я прав?

— Олег. — Его тон самую малость изменился, но я, по прошлому опыту, прекрасно улавливал такие нюансы. Он был взбешен. Здесь еще и что-то личное примешивалось, кажется. — Ты отличный парень. Но дела клана Турмалин тебя не касаются. Как, кстати, уже и меня.

— Я не о делах клана, Арнольд Николаевич. Прошу прощения, если задел. Я о девушке, по имени Марфа Огородникова.

— Не знаю такой.

— Знаете. Раньше ее звали Елизавета Смирнова-Юрьева.

— Что? — Впервые за время встречи он повысил голос. — Она выжила? Как это возможно!

— Кто-то спас ее. Озаботился сменой личности. Она учится со мной на одном курсе Политехнического. И, по моему глубочайшему убеждению, ей там не место. Если ее настоящая личность станет известна, а она станет, девчонка ведет себя крайне беззаботно, ее приемная семья ее не спасет. Кроме того, Политех, при всем уважении, никак не способствует огранке турмалина. Пока она там «прячется», она теряет возможность стать сильнее.