— Слышал я, эр Святов взял над вами покровительство? — резко поменял он тему разговора.

— Это-то тут при чем? Эр Святов друг отца. И, да, он помогает нам с документами и ходатайствами. Не вижу в этом ничего плохого! Или помогать попавшим в беду детям друзей преступление?!!

Ну, я должен вести себя как оскорбленная девственница. Моему Олегу все же семнадцать лет всего.

— Ни в коей мере не смел даже намека кинуть. Был не так вами понят. Приношу извинения, господин Строгов, это недоразумение.

Все ты хотел, скотина. Небось думаешь, что Святов всех прикончил. Ну давай копай сюда, тут глухо.

— Я бы попросил вас обойтись без таких намеков. И если можно, оставьте в покое Кирилла. Ему очень нелегко пришлось, вряд ли он чем то сможет вам помочь.

— Я бы и рад! Рад бы вам угодить. Но вот, изволите видеть второе дельце. Заявление поступило от гражданина Константина Игоревича Здорова о краже комма. Подозревает, неудобно даже как то, брата вашего и его подружку, из подданных, Иву Наместьину. Знаете такую?

— Знаю. Секундочку, господин Петров.

Я встал и пошел в комнату Кирилла. Обнаружил его греющим уши за дверью кабинета — самого ближнего к кухне помещения.

— Комм отправил?

— Да, еще тогда. И квитанция есть.

— Отлично! Неси квитанцию и запись скинь на диск. И ответь на его вопросы, как нашел, где и что, и когда.

Вернувшись на кухню обнаружил пристава допивающим остывший чай.

— Сейчас придет брат, по поводу комма. Я в курсе истории, но пусть он сам расскажет.

На кухню явился Кирилл с квитанцией. В ней, помимо адреса получателя, была указана модель с серийным номером устройства.

— Не сочтите за грубость, молодые люди, но факт добровольного возврата имущества не отменяет факта его незаконного получения, сиречь кражи. Что-то по этому поводу можете мне пояснить?

Я, с усмешкой, протянул ему кристалл с записью.

— Вот здесь зафиксированы как событие утраты комма, так и его нахождение моим братом и госпожой Наместьиной.

Порфирий подключил диск к своему планшету и полностью просмотрел видеозапись.

— Ну что ж, — он оторвался от экрана, и лицо его, во время просмотра принявшее выражение сосредоточенное и волевое, вновь расплылось как квашня. — Замечательное запись. Прелестно. Это все объясняет. Могу теперь со спокойной совестью отказное нацарапать по этой жалобе. Ты иди, братец, — обратился он к Кириллу, — мне тут парой слов с Олегом Витальевичем еще надо перекинуться.

После того, как Кирилл вышел, этот колобок подкатился к кухонному окну и отодвинув шторку выглянул на улицу. Все так же стоя полубоком ко мне, произнес: