— Вон там вы, Олег Витальевич, оставили накануне тележку. Ту самую на которой потом транспортировались тела ваших кровников. И это наводит меня на мысль что вы, господин Строгов в сговоре с убийцей. Или знаете, кто он такой. Как вам моя мысль? Интересна?

Тут у меня чуть не лопнуло терпение. А может и что-то другое. Как он умудрился за такое время столько раскопать? Он менталист конечно, но не легендарный волшебник же! Ладно, спокойно, Арлекин. Ничего у него на самом деле нет.

— Что же таинственные свидетели пересчитали спицы в оси тележки? Сделали замеры? Или даже фото? Что заставляет вас, господин Петров, считать что тележка та самая?

— Тут вы правы, Олег. Правы вы. Тележка может быть просто похожей. Или вовсе другой. Но я не услышал от вас пока что внятного объяснения. А это печально.

— Мне нужно было довезти до дома кое-какие вещи. Я взял тележку возле стройки, намереваясь вернуть ее обратно. Но утром я ее во дворе не нашел. Вот такое мое объяснение. Официальное. Можете привлечь меня за похищение тележки.

— А ведь вы, господин Строгов, подали заявление на эмансипацию. Наше управление готовит для комиссии справку о кандидате. Ну там, не судился, не привлекался. Подписывает ее конечно полицмейстер, а готовлю я. И что я там напишу? Что вы не пожелали сотрудничать со следствием? Это будет очень прискорбно! — он развел свои коротенькие руки, как бы пытаясь показать какого размера прискорбность ожидается в таком случае. Получилось не очень внушительно.

— Я думаю, мне придется обратиться к эру Святову. И объяснить ему что некий полицейский пристав пытался надавить на меня, чтобы вынудить к даче ложных показаний против него. Что поделать интриги императорских ведомств. Пусть ведомства разбираются, ведь так? — в глазах Порфирия вновь проснулась оружейная сталь, но мелькнула там лишь на мгновение.

— Ну что вы, Олег Витальевич, — ага, я снова «Витальевич», значит! — Зачем беспокоить такого уважаемого человека как эр Святов по пустяковому поводу. — Опа! Ему надо на железной дороге работать, а не в полиции. Стрелочником. — Честно говоря, и людишки погибшие дрянь были, и дельце не сильно интересное. Так что думаю, у нашего управления к вам вопросов больше нет. Пока что. Но я буду внимательно следить за вашей карьерой. Есть мнение, что дорожка на которую вы, молодой человек, ступили кривая и приведет вас в яму, наполненную грязью. Вы уж постарайтесь впредь решать проблемы законными методами, — он протянул мне визитку. — В любое время дня и ночи можете побеспокоить меня. Это личный номер не служебный. Искренне желаю вам всего хорошего. А сейчас, разрешите откланяться.