Двойка в корпус уроду. Опять вскрываюсь. На боку и груди громилы (он уже обернулся) проступают небольшие кровавые пятна. Но эффект от выстрелов практически нулевой.

Громила ухмыляется, все тем же неуловимым движением прячет пистолет.

— Кто тут у нас? Детки пожаловали. Иди-ка сюда, мелкий, ты-то нам и нужен, — параллельно он вытаскивает из ножен на поясе широкий и длинный клинок, похожий на мясницкий нож. Я, тем временем, меняю Гюрзу на Бизона. — А где второй?

Ухмыляясь, громила начинает движение в мою сторону. Раздается непонятный звук и из плечевого сустава казавшегося неуязвимым здоровяка наружу проклевывается острие клинка, и выходит сантиметров на сорок. Лезвие светится тускло-вишневым цветом. Оружие боевика падает на пол, а я стреляю ему из Бизона в лоб. Запястье немедленно отсушило.

Еще одно неуловимое движение. И он успевает подставить левую руку! Зерг, ты чего такой шустрый-то! По идее мой выстрел должен пробить ладонь насквозь. Ага, пробил. Вон деформированная пуля, с другой стороны ладони торчит. Шустрый, еще и крепкий! Ладно, и не таких валили.

Его все еще несет по инерции на меня, кувыркаюсь чуть вперед и вбок. Мимо меня пролетает туша, вдребезги разнося дверной косяк. Не останавливаясь, боевик бросается вниз по лестнице. Быстро соображает! У него выведен из строя плечевой сустав, и перебиты все мелкие кости в запястье левой руки. Какой бы он ни был суперпулеупорный, бой он эффективно продолжать в ближайшие минуты не может. А вдали уже слышно завывание сирен.

Я выпускаю ему в спину еще пять пуль, пока он сбегает по верхнему пролету. Всеми попал. Эффект… Ну у меня окончательно отнялась рука. А эта сволочь продолжает бежать. Если бы не старик, я бы догнал урода. Но, может быть, попечитель еще жив. Надеюсь ночные патрули обратят внимание на окровавленного куда-то бегущего бугая с торчащей из плеча рапирой.

Я поменял пистолет обратно на Гюрзу. Зерг! Жесткий этот Бизон, до сих пор плохо руку чувствовал. Плащ теней. Сперва осматриваю кабинет. Там тихо и темно. Ничье присутствие не ощущалось. Кто бы там ни был, он тоже ушел. Проявляюсь.

Выйдя из кабинета застал удивительную картину. Сидящий на заднице Карл Августович хмуро разглядывал свою ладонь, на которой лежал сплющенный кусок свинца. В районе сердца, сквозь порванную одежду виднелся не хилый такой ожог и синяк. Но раны не было.

— Вы вовремя, — хмуро произносит старик. — Помогите подняться, господин Строгов.

Беру его под руку и аккуратно помогаю встать. Может у него ребра сломаны, например.

— Был третий. Может ушел. Может затаился, — говорю я.