Прилив закончился. Осталось вычистить грязь. Но это уже без меня. Я инвалид, права имею. Наверное.

Я сбросил с себя «Плащ теней», и привалился к стене под лебедкой. Хорошо-то как!

Драка в галерее подошла к концу. Последних тварей запинали — в буквальном смысле. Бац — силовым сапогом по брюху и собачка улетает прочь. И кто сказал, что эти монстры не летают как птицы? Еще как летают! Просто недалеко и недолго. Но ощущение от полета, наверняка, запомнится им на всю оставшуюся жизнь.

Хе, хе. Кх кх кх. Кашляю — значит дышу.

Я отклонил, возникший слева раструб пенотушителя, в сторону от себя. Надо же клерк не только выжил, но и до сих пор на посту. Какой красавец. А я даже имени его не знаю. Да и ладно. Интересно кто еще выжил из десятка. Спросить? Сил нет.

— Эээ. Надо обработать, — лепечет он. — Ты же был там, внутри. А потом вжух! Надо обработать, — и решительно направляет шланг на меня, приходится снова отбивать наконечник в сторону.

Упорный.

— Посмотри на меня, — хриплю. — Я чист как стекло. Защитный артефакт. Займись другими лучше.

— Ага. Ладно.

Пшшш. Ушел, наконец. Шок у парня.

Одна из фигур в силовой броне подходит ко мне, снимая шлем. Святов. Снять шлем — стратегическая ошибка. Пшшш. Пшшш. Пшшш. Теперь Святов выглядит как пеновик из которого торчит кашляющая и матерящаяся голова.

— Да отберите у придурка баллон, ипана мать, а то я его сейчас пришибу нах!

Откуда-то доносятся звуки борьбы, перемежаемые криками «Но, позвольте!» и звуками оплеух. Но мне лень даже голову повернуть. Надеюсь они, перед тем как дать парню леща, перчатки сняли.

Святов наконец проорался и встал надо мной, уперев руки в бока. Выглядит внушительно. Щас будет поздравлять. Не люблю я все эти дифирамбы, восхваления и грубую лесть. Но придется терпеть. Такова цена славы!

— Олег! Ты, сука, идиот!!! Имбецил, сука, нах!!! Я тебя щас сам добью, мать твою!

Здрасте, приехали! Я тут, можно сказать, всех спас. Жопу в кровь на имперский герб порвал. Заслужил, как минимум, орден сутулого с закруткой на спине. А еще нож хороший посеял. А мне тут, всякие там фигвамы рисуют. Но сил отгавкиваться нет. Вместо этого сделал дебильное лицо, и пустил из уголка рта слюну, сопровождая все звуком «Эээ…».

Святов раздулся, как давешний бурдюк, открыл рот… а потом начал громогласно ржать. Хоть у меня и наблюдается травма класса «ушиб всей бабки», тихонько подхихикиваю. Уж очень он заразительно смеется. Так-то нам щас палец покажи — смешно будет. Только больно смеяться, зерг! Но, говорят, полезно. Врут, собаки сутулые, вот что я вам скажу.