Хаос во мне — он такой…

Да, я контролирую. Иногда. Хоть в чём-то.

Но сердце контролировать не получается.

Хоть что делай…

Особенно тогда, когда он — такой. Как сегодня. Когда я сама, даже помня обо всём, желаю обмануться. И верить. Во что угодно. Лишь бы оттянуть ещё хотя бы немного свою расплату.

Признаться?

Вот оно моё признание.

И он, разумеется, никогда об этом не узнает.

А вслух:

— Ты прав. Всё дело в моём воспитании. Привычка, — произношу максимально нейтрально, и почти молюсь, чтоб мой голос воистину не дрожал, не выдавал свою хозяйку. — Приготовлю тебе завтрак, — под этим же предлогом сдвигаюсь в сторону, избавляюсь от травящей сознание непомерной близости, хотя выходит всё равно недостаточно далеко, но хоть что-то. — В качестве благодарности. Сам сказал, другой вариант тебя вполне устроит, — заканчиваю встречной провокацией.

Сам решает сыграть в эту игру!

Я умею усваивать правила.

И пользоваться ими.

Кай…

Улыбается. До того ласково, мягко, тепло и нежно, что мне где-то в глубине души действительно страшно становится. Ведь в его глазах — сплошная колючая тьма. Обещание. Того, что я за это тоже расплачусь. В ближайшем будущем. Сомневаюсь, что станет откладывать. Вот и последующий лёгкий поцелуй, позволяющий почувствовать вкус его губ на грани осязаемого — лишнее подтверждение. Тем удивительнее, что свободно пространства для меня становится намного больше. Мужчина отстраняется. И даже великодушно взмахивает рукой в неопределённом жесте, давая разрешение похозяйничать на его кухне. Пользуюсь и этим.

Первым делом запускаю кофемашину. С содержимым самого завтрака особо не заморачиваюсь. Выбираю то, что я люблю. Нахожу в холодильнике яйца, бекон и овощи, которые собираюсь запихнуть в духовку и не заморачиваться. Кай — усаживается на тот стул, на котором я прежде сидела, наблюдает, не вмешивается. Демонстративно игнорирую его испытующий взгляд. Включаю музыку. И даже позволяю себе беззвучно подпевать утренним трекам, которые передают по радио. Бекон предполагается покромсать тонкими полосками, к нему — две картофелины, которые нужно разрезать кружочками, болгарский перец — тоже мелко, квадратиками, а ещё зелёный лук, с него и начинаю… вот тут случается заминка. И даже не потому, что мои руки до сих пор почему-то подрагивают, и измельчить достаточно мелко, как должно, не особо получается. Пропускаю тот момент, когда стул опять пустеет, а Кай оказывается за моей спиной. Осознаю, лишь когда мужские ладони ложатся поверху. Одна — на рукоять ножа. Другая — на низ живота. Не давит. Но прижимает к себе ближе, тем самым слегка отодвигая меня от стола.