Жаль, поздновато…
Глава 14 Эва
В отличие от меня, он будто успевает принять лошадиную дозу транквилизаторов. Если моё сердце заходится бешеным ритмом, стучит в грудине, норовя вот-вот проломить её и выпрыгнуть наружу, то Кай каким-то странным недоразумением судьбы, наоборот, внезапно совершенно спокоен.
— Помнишь? Я дал тебе слово, что ничего плохого с тобой не случится, — шепчет в обманчивом обещании. — Забудь. Это была одноразовая акция моей щедрости. Закончилось. И да, сопротивляйся, моя хорошая девочка, — выносит хладнокровным вердиктом. — Такому больному ублюдку, как я, — зеркалит мои же сказанные в запале слова, — это обязательно понравится.
Его дыхание на моей коже — ровное, медленное, пусть и тяжёлое. Голос, раздающийся над самым ухом — тихий, плавный, тягучий. Всё это пугает куда сильнее, нежели всё то, что он произносит. Я малодушно зажмуриваюсь, вся сжимаюсь, в меру возможного, и жду самого худшего. Чего ещё ожидать от того, кто полностью владеет ситуацией? Я фактически распята под ним, абсолютно беспомощна. Он нависает сверху, придавливает своим весом, прижимается вплотную. Исходящий от него жар сочится даже сквозь одежду. Его одежду. От того собственная нагота ощущается лишь куда острей. Я почти тону в захлёстнувшем чувстве собственной уязвимости. И совершенно точно не готова к тому моменту, когда его губы задевают мою шею, оставляя невесомый влажный след. Нежный. Неспешный. Ласковый. Порочный. Почти поцелуй — он же мой вынесенный приговор.
— Ещё два дня назад мне пришлось отказаться от тебя. Но в итоге ты сама ко мне пришла, — продолжает рассказывать мужчина, временно притормозив, и лишь для того, чтобы оставить ещё один поцелуй, на этот раз на стыке моего надплечья. — Сама предложила себя в качестве расплаты. Сама всё изменила. Развязала мне руки, вложила все козыри, — напоминает и об этом, сдвинувшись чуть ниже, оставляя новый влажный след на моей коже и вместе с ним что-то куда более весомое — в душе. — Поверь, я не упущу ни одного мгновения, воспользуюсь каждым сполна, ангелочек. Буду наслаждаться тобой. Очень-очень долго… — откровенно дразнит, а может снова обещает, — тебе тоже понравится. Со временем.
Целует снова. И снова. Ещё. И ещё. Кажется, не собирается оставить без внимания ни дюйма моего тела. Я быстро теряю счёт. Поцелуям. Прикосновениям. Времени. Раз за разом кусаю свои губы. Вновь и вновь. Изо всех сил цепляюсь за пленительные путы над головой, будто они — тот самый якорь, что не позволит заплутать в разбушевавшихся ощущениях. Отчаянно мечтаю, чтобы он прекратил. Но он не прекращает. Даже после того, как я наступаю собственной гордости на горло и тихонечко прошу: