Тем самым!
Который Дори поклевала…
А значит, Лиззи теперь уже наверняка спасена, все следы преступления стёрты, и её дед ничего не узнает. Ну, если конечно, не будет, как Кай пересматривать записи видеонаблюдения.
И тогда, получается…
— Спасибо, — благодарю искренне.
Почти сразу отворачиваюсь. Слишком смешанные чувства вызывает его поступок. А потом ещё долгое время борюсь с напрашивающейся улыбкой на своих губах, даже после того, как внедорожник всё-таки трогается с места, и мы уезжаем.
Глава 21 Эва
Моё новое утро приходит с рассветом. И болью. В районе низа живота. А ещё — с удушливых объятий, которые фиксируют до того надёжно и непримиримо, что не выберешься. Пробую. Не раз.
Как в капкан попадаю…
Можно подумать, целой ночи ему мало. Как и остатка вчерашнего дня после нашей прогулки по территории фермы. Забрав меня из дома, где прежде Кай жил вместе с родителями, ни на шаг от себя не отпускает, как какой-нибудь озабоченный маньяк. Сказал бы, что он возможно опасается моего побега. Но нет. Совсем не в этом первопричина. До знакомства с ним я и не представляю себе, насколько же мужчина может быть… жадным. Как и то, насколько умопомрачительно могут ощущаться даже самые элементарные прикосновения. А их много. По пути обратно в петхаус. В том же лифте. Чуть позже, за ужином. Иногда мимолётные. Почти неосязаемые. Или даже просто в намёке. Опасно близком. Пробуждающем мириады мурашек по моей коже. А может, это всё моё воображение играет со мной дурную шутку. Ведь по своей сути конкретно этот мужчина — не из тех, кто отличается сдержанностью и обременяет себя какими-либо ограничениями. Просто берёт, что хочет. Меня. С ним и я сама обо всём подобном забываю. Невозможно помнить вообще о чём-либо, когда его руки снова и снова откровенно сводят с ума, умело выискивая все самые потаённые точки на моём теле, а оно подчиняется, греховно-ведомое, будто тающий воск.
Если можно тронуться рассудком за одну ночь от оргазмов, пожалуй, именно это со мной и происходит…
И куда больше, когда осознаю, какой выходит итог!
Мужские руки прижимают к себе со спины, обнимая за талию, до того крепко и неумолимо даже спустя хреналион моих тщетных попыток выпутаться из них, что невольно задумываюсь над тем, чтобы нас обоих к психиатру сводить. Сеансов эдак на сто. Или тысячу. Кай спит и не просыпается, пока я страдаю над обретением свободы, которая мне столь необходима, причём в срочном порядке. Моя проблема — банальна и вместе с тем, как очередной приступ неловкости и стыда, их в его присутствии с участием меня в главной роли вообще становится предательски много. Багровое пятно подо мной расплывается всё шире и шире, ещё немного и простыни будут кровавыми настолько, словно тут у кое-кого не начало нового женского цикла, а по меньшей мере — перерезанная главная артерия. Неудивительно, что к моменту, когда я сдаюсь и оставляю все свои жалкие потуги, просто выругавшись от всей души вслух, не заботясь больше о соблюдении тишины и аккуратности, кровью перепачкано практически всё вокруг, как и я сама, подобно жертве самой жестокой расправы.