— Не трогай ноги.
— Не буду без предупреждения.
— Пожалуйста.
— Не буду.
Агата оторвала подол своего платья. Варя попросила у дриад воду.
Терна молча отдала чашку.
Ясна тоже.
Мирава долго смотрела на свою, потом поднесла её к губам кентаврицы.
Ежихи работали почти без магии. Ошейники из чёрного железа глушили заклинания, а собственных сил оставалось мало. Но они умели поддерживать сломанное тело даже тогда, когда чудеса были недоступны.
Лада понемногу перестала дрожать.
— За нами придут, — сказала Варя.
Ясна сидела у своей кадки, положив ладонь на сухую землю.
— Не надо.
— Что?
— Так говорить.
Варя посмотрела на неё.
— Придут.
— Сюда никто не приходит, — сказала Терна. — Сюда только приносят.
Ежиха ничего не ответила.
Подтянула обрывок плаща к плечам кентаврицы и продолжила держать её за руку.
***
В ту ночь Ясна проснулась от тихого звона.
Тюремщик стоял перед кадкой.
В пальцах у него был её единственный бутон.
Он оторвал его и теперь катался маленьким зелёным шариком по железной перчатке.
— Красиво, — сказал он.
Ясна попыталась встать.
Удар отбросил её к стене.
Тюремщик бросил бутон на пол и раздавил сапогом.
Когда дверь закрылась, дриада долго ползала по камням, собирая лепестки, которые ещё даже не успели раскрыться.
Варя помогала.
— За нами придут, — повторила она.
Ясна прижала к груди крошечную горсть.
— Тогда пусть поторопятся.
На рассвете в шести милях от крепости поросёнок Пётр стоял на перевёрнутом ящике.
Ростом он был метр двадцать.
Ящик прибавлял ещё тридцать сантиметров стратегического превосходства.
Вокруг лежала карта.
Ещё вокруг стояла высшая нежить, искренне полагавшая, что карта, ящик, утренний туман и отдельные подозрительные травинки могут представлять угрозу командующему.
— Ящик проверен? — спросил мёртвый ящер в чёрном панцире.
— Дважды, — ответил призрачный паук.
— Под ним?
— Трижды.
— Почему разное количество проверок?
Пётр вздохнул.
— Господа.
Все шестеро телохранителей повернулись к нему.
Когда-то они служили в разных частях гвардии. Жаба-рыцарь погибла у Южного брода. Свин-берсерк — прикрывая госпиталь. Дикобраз-копейщик удержал лестницу, на которой потом насчитали сорок вражеских тел.
Смерть не заставила их уволиться.
Сейчас они составляли Ближний караул Петра и относились к собственному посмертному существованию спокойно.
К существованию Петра — с тяжёлой, профессиональной тревогой.
— Если можно, — тихо попросил он, — сначала освободим пленных. Ящик допросите потом.
Верховный страж, жаба по имени Освальд, помедлил.
— Я бы всё-таки изолировал ящик.
***
Гвардия Союза свободных народов не гремела оружием.