— Ну… Ты как?

— Не дождётесь! — мрачно сказал я.

Что бы со мной ни происходило, куда бы ни занесло, я решил вести себя максимально естественно. А там разберёмся.

— Порядок! Химия подействовала. Пора сматываться! Шагоходы совсем близко, — пророкотал бородач.

Судя по его реакции и поведению, зла он мне точно не желал. Значит, я мог ему довериться. По крайней мере пока. Смущало одно, что он принял меня за кого-то другого и называл Тринадцатым. Но все вопросы потом: бородач явно встревожен, значит, ситуация и впрямь небезопасная.

— Куда валим? — просипел я, удивившись собственному голосу.

Бородач прислонил пару пальцев к устройству на голове и осмотрелся.

— Туда, на юго-запад. Там резервный отряд прикрывает прореху.

— Прореху? Какую прореху?

— Ну не в штанах же… Неужели я с дозой переборщил⁈

— Прости, я пошутил.

— Ну-ну… Шуткует он!

Он взял лежавшее рядом оружие — по виду напоминающее противотанковое ружье, причем вполне себе современное, с хорошей оптикой, и встал, опираясь на него.

Я хотел было последовать его примеру, но мое внимание привлекла земля на краю воронки, прямо за спиной бородача. Она вдруг начала осыпаться.

Секунду спустя небо загородила махина, состоявшая из металла и множества движущихся частей. Но сильнее всего притягивала взгляд турель со спаренными крупнокалиберными пулемётами.

Вот блин!

Стальная махина развернулась с пугающей легкостью, пулемёты сменили угол наклона, находясь в нашу сторону.

— Ложись! — заорал я, но было уже поздно.

Очередь разорвала бородача пополам, обдав окрестности кашей из крови и внутренностей. Верхняя его часть упала на меня, закрыв от стальной махины, и задёргалась так, словно кто-то подключил к ней напряжение.

Я понял, что это барабанят пули, превращая остатки того, что ещё недавно было человеком, в кровавое месиво.

Толчок, толчок, ещё толчок, затем сплошная дрожь и вибрация словно от перфоратора.

Мама родная! Роди меня, пожалуйста, обратно!

Я инстинктивно замер, боясь не то что пошевелиться, но даже вздохнуть.

Секунды ожидания тянулись подобно часам, сердце стучало непростительно громко. Махину я видел краем глаза. Некоторое время она не шевелилась, словно пилот, управлявший ею, высматривал признаки жизни в расстрелянном бородаче. Наконец раздался едва слышный звук двигателя, вздрогнула земля, и машина скрылась за кромкой воронки.

Некоторое время я лежал неподвижно, чувствуя всем телом, как удаляется то, что бородач назвал шагоходом, а в том, что это был именно он, я ни капли не сомневался. Наконец дрожь утихла.

Я с трудом спихнул с себя верхнюю часть туловища погибшего, вытер ладонью его кровь с лица.