— Я всё это делаю исключительно на благо империи, — пожал плечами я. — И не совсем понимаю сути вашего предложения.
— Предложения? — прошипел Конев. — Я от имени группы серьёзных людей (как ты задолбал своими серьёзными людьми), требую, чтобы вы немедленно прекратили всё это! Кроме того, я требую, чтобы вы выплатили компенсацию за доставленные неудобства!
— И какую же? — спросил я, уже слыша за дверью нарастающий шум.
— Двадцать миллионов! — заявил офигевший граф. — И это при условии, что деньги будут выплачены на этой неделе, а первые пять миллионов сегодня. В противном случае сумма увеличится.
Прям не аристократы, а рэкетиры из старых фильмов моей родины.
Ответить наглому типу я не успел — входная дверь распахнулась, и в неё ввалился боец в такой же чёрной форме, что носили люди графа.
— Какого хрена? — выдохнул Конев, глядя на сжавшегося подчинённого. — Я же сказал, нас не беспокоить!
— О, это моя вина, Василий Степанович, — раздался новый голос, и в помещение зашёл невысокий, одетый как обычный офисный клерк, длинноволосый брюнет, навскидку лет сорока. Он говорил тихо, а выглядел, мягко говоря, не впечатляюще, но при виде него граф Конев растерял весь свой гонор и сделал шаг назад.
— Фридрих Адольфович, — выдохнул он. — Какими судьбами?
— Да я ж работаю через дом. Вот и решил зайти и проверить, как дела у поверенного князя Репина. — Вновь прибывший кивнул на меня. — А тут, оказывается, какие-то разборки и какие-то деньги… О каких двадцати миллионах, Василий Степанович, вы говорили?
Я стоял и с огромным трудом сдерживал улыбку. Как же хорошо быть умным и уметь всё продумывать наперёд!
Глава 22
— Да какие разборки, ваше сиятельство, бог с вами, — фальшиво улыбнулся Конев. — Мы с господином бароном просто деловые вопросы обсуждаем.
— Это правда? — Только что пришедший мужчина с любопытством посмотрел на меня.
— Да я, если честно, так до конца и не понял, что Василий Степанович хочет сказать. — Я сделал максимально простодушное лицо и пожал плечами. — Мне было показалось, что какие-то серьёзные люди, которых он представляет, недовольны тем, что мои действия могут обрушить рынок туш монстров, и хотят получить с меня компенсацию в размере двадцати миллионов рублей… Но ведь это невозможно! Не могут же аристократы в Самаре быть такими открытыми врагами короны, чтобы ставить свои прибыли превыше благополучия граждан и империи. Это же предательством пахнет.
— Что вы себе позволяете⁈ — вспыхнул гневом Конев. — У меня четыре свидетеля, а у вас два. Да за такую клевету…
— Василий Степанович, не стоит усугублять и без того весьма спорную для вас ситуацию, — тихо проговорил Фридрих Адольфович, и граф моментально замолчал. — Да, у вас больше свидетелей, но вон тот человечек в углу — это мой сотрудник. Павел, доклад!