– Перемирие? Помощь? – переспросила, с подозрением взглянув на протянутую мне ладонь. – Сначала ты чужими руками убила всех моих друзей только потому, что они, как и я, хотели убраться отсюда подальше. Потом, угрожая смертью новым, заставила вернуться, чтобы прикончить моего принца. И все это в отместку за то, что сделал когда-то его отец. Столкнуть таким образом его образ с пьедестала надежды, которой здесь теперь многие живут. А сейчас пришла и предлагаешь свою помощь? Да пошла ты! Я лучше навсегда лишусь силы, чем приму от тебя хоть что-то!
– Кияри, не глупи! – возмутился Ев, когда Мирая, раздраженно сжав ладонь в кулак, но все еще не спеша опускать ее, вопросительно взглянула на создателя пьющих с немым вопросом, что ей делать теперь.
– Я все сказала, – отозвалась, подтянув к себе ноги.
Обняв их, положила голову на колени и отвернулась ото всех, демонстрируя, что разговор окончен. Осталось лишь терпеливо дождаться, когда незваные гости уйдут.
– Хочешь своей жертвой в очередной раз всем показать, какая я плохая, – пожалуйста. Мешать не стану. Смотри только не пожалей об этом решении, когда окажешься не нужна своему драгоценному принцу, поскольку без силы тебе рядом с ним совсем скоро делать будет нечего. Ты, может, и приспособишься к ее отсутствию. А вот ему без подпитки никак. И, сама понимаешь, найти кого-то более стоящего для этих целей ему особого труда не составит.
Сказав все, что посчитала нужным, русалка поднялась и, больше ни на кого так ни разу не взглянув, поспешила прочь. Правда, уже на пороге неожиданно замерла, чтобы, не оборачиваясь, снова обратиться к Еву:
– Все?!
– Все, – тихо, обреченно отозвался тот и, когда Мира вышла, продолжил уже заметно эмоциональнее: – Две высокомерные, упертые дуры. Вот вы кто! Принесла себя в жертву во имя мертвых? Молодец! Только их уже не вернуть. Лучше б о живых подумала. Но тебе, видимо, плевать и на тех и на других!
После этого пьющий просто исчез. Еле дождалась, пока он уйдет. Слезы уже градом катались по лицу. Когда же в шатре остались только свои, не выдержала и сдавленно застонала. Насколько же горько, обидно и больно мне было сейчас за всех и вся, включая себя. Некая непрекращающаяся темная полоса проблем, препятствий и сплошных разочарований. Как же ее пережить? И надо ли? Ведь у меня почти ничего не осталось. А то, что еще имелось, было уже никому не нужно. Я неудачница. А то и хуже. Без своей силы я никто. Ничтожество! И кому я теперь такая нужна? Да никому! Ризу так точно. Это конец!
– Милая, – сочувствующе позвал Риз.