Возможно, дело было даже не столько в свободе, сколько в той, которая ее нам ограничила. Так или иначе, все упиралось в русалку – единственную, кого я продолжала искренне ненавидеть всей душой.
Вот только убивать ее и становиться такой же совершенно точно стало бы моей жесточайшей ошибкой. И я благодарна Ризу, что уберег от этого. В общем-то, как и от смерти, наверное.
Продемонстрируй я Мире прямую агрессию – и у меня бы не осталось иного выбора, кроме как убить ее или умереть самой. Третьего не дано.
Не может быть два лидера. У руля всегда будет стоять кто-то один. Мирая знала это и даже не попыталась избежать конфликта, предоставив мне самой решать, как быть. Чем полностью сняла с себя всю ответственность за последствия моих действий. А потому, даже если бы убила меня прямо там, на арене, ей бы и слова никто не сказал. Подло, но стратегически верно. Даже я это признавала. Сейчас. Но не там, не тогда, ослепнув от боли и ненависти из-за потери друзей, за что с большой вероятностью уже окончательно лишилась собственной силы. Так мне и надо! За ошибки порой приходится платить втридорога. Что ж, будем считать: мы в расчете.
ГЛАВА 48
ГЛАВА 48
Пока летала в своих невеселых мыслях, успела уснуть. Сколько я точно проспала, не знаю. Но когда проснулась, оказалась уже одна в кровати. Хотя присутствие Риза в шатре и ощущалось. Точнее, слышалось. Сначала – как он принимал душ, очевидно, смывая с себя последствия боя, потом – как переодевался. Не успел любимый это сделать – и к нам нагрянули гости.
– Как она? – шепотом спросил папа.
Судя по тому, что ответа я так и не услышала, дан он был каким-то другим способом. Не словесным. А потому едва ли стал утешающим.
– Можно войти?
Ого! Кажется, у кого-то кардинально изменилось отношение к моему мужчине, раз сам старшина и его жена снизошли до того, чтобы спросить у Вамлайта разрешение приблизиться ко мне. То, что с отцом пришла именно мама, я ни секунды не сомневалась. А потому, когда позади меня, лежавшей спиной ко всему происходящему, кровать ощутимо прогнулась сразу с обеих сторон, нисколько не удивилась.
– Кияри, слышишь? – тихо позвал папа и, когда я не ответила, продолжил: – Мы знаем, ты больше не спишь.
– Дочь, повернись и поговори с нами, – тут же включила командира мама.
Но я и ее просьбу оставила без ответа.
– Кия? – уже жалобнее позвал отец. – Прошу, милая. Мы переживаем за тебя. И ты прекрасно знаешь: твоей матери в ее состоянии это вредно.
Тогда зачем пришли? Нотации читать?
– Все хорошо, – отозвалась, лишь бы что-то сказать и чтобы меня наконец оставили в покое.